— Ху-ух, блядь. Молодец, Цветкова. — выдыхает он резко. Его член в этот момент напрягается и по моей руке разливается что-то горячее, стекая и капая на мою одежду. После чего чудовище отпускает мою руку, пока я с колотящимся сердцем наблюдаю, как оно поднимает голову и смотрит на свою запачканную ладонь.
— Все? — дрогнувшим голосом интересуюсь я. Блин, кажется, я нашла в нашей интимной жизни то, что мне нравится. Наблюдать за тем, как он кончает. Правда, выглядит таким классным.
Он поднимает на меня взгляд.
— Да, все. — отвечает он и внезапно, протянув испачканную руку, проводит мне большим пальцем по губам. — Спасибо, Цветкова, было классно. С твоей рукой это реально быстрее.
Я вскрикиваю, поняв, что он только что размазал по мне и отталкиваю его пальцы. Затем сползаю с кровати и бросаюсь в ванную комнату.
— Это все равно должно было оказаться у тебя во рту. — доносится до меня голос чудовища, а я возмущенно оборачиваюсь на него. Хочется что-то ответить, но я не могу разомкнуть губы.
В ванной я умываюсь и устало смотрю на свою одежду. Ее придется стирать. Заляпаны и джинсы и футболка. Какое счастье, что я могу спать в пижаме и у меня с собой есть запасные леггинсы, если джинсы не высохнут. Вот какого дьявола он это сделал?
30
Какое же счастье просыпаться утром на хорошей кровати. Вырубив будильник, я блаженно ворочаюсь с бока на бок, с закрытыми глазами, а затем раскидываю руки. Как же хорошо, что я не съехала с этой квартиры, потому что кровать… а, стоп. В голове зажигается искорка осознания. Куда это я не съехала? Я оставалась у чудовища.
Разлепив один глаз, я смотрю на соседнюю пустую половину кровати и трогаю ее пальчиками. Холодная.
Так, а где?… Если холодная, то, похоже, у нас проблемы. Монстр вырвался из клетки на свободу. С утра пораньше, пока все его жертвы, ничего не подозревая, дрыхнут и чувствуют себя в безопасности.
Не успеваю я запаниковать и представить кровавые картинки с профессорской расправой над моими знакомыми, типа Кирилла или Саши, как чувствую, что матрас рядом с моими ногами немного прогибается и испуганно поворачиваю голову, вскрикнув.
— Господи!
Чудовище. В спортивной одежде, пахнущее свежим холодным воздухом с улицы. Во все стороны просто источает ауру активного, здорового мужика с бурлящим в венах тестостероном, на самом пике своей формы. Оно подкралось ко мне неслышно, нависнув надо мной, и глядя так, что я чувствую себя мелкой съежившейся креветкой. Наблюдая, как я еще сонно хлопаю глазами.
— Нет, это я. Доброе утро, Цветкова. — говорит оно мне. — Как спалось?
— Нормально. — вырывается у меня. — Ты что, бегал?
— Конечно. Это бодрит с утра. Но знаешь в чем проблема? — оно смотрит на меня задумчивым и немного хищным взглядом. Затем засовывает свою ледяную руку мне под пижамку, обжигая всей пятерней мое разомлевшее после сна тело, а я издаю сдавленный вопль и пытаюсь вытащить ее оттуда. — Я взбодрился настолько, что у меня теперь снова стояк. Что с твоими месячными, Цветкова, кончились?
— Нет! — кричу я, понимая, на что он намекает. Сколько он может трахаться, господи?! Безумный демон. Его ни одна женщина не вытерпит! Количество его намеков на секс, с каждым днем, проведенным рядом с ним, увеличивается просто в геометрической прогрессии.
— Тогда передерни мне рукой. Как вчера.
Я таращу глаза. Боже мой, спасите меня.
— У меня рука болит.
— Используй другую. У тебя их две.
А если две болят, то куда, интересно, он еще придумает пихнуть свой член?
— Пожалуйста, отстань. — прошу я, пытаясь справиться с его рукой, а потом планируя вообще вышвырнуть из кровати это наглое тело. Я не знаю, откуда он берет бодрость после пробежки и желание заниматься сексом. Кажется, по исследованиям ученых, от утренних занятий спортом, в крови повышается уровень стресса, а не счастья, но у этого не-человека все наоборот. — Мне надо собираться в институт, чтобы не опоздать.
— Это займет максимум десять минут. Вероятно, даже меньше. — он ловит мою руку, тщетно пытающуюся его оттолкнуть и с легкостью прижимает к матрасу. — Цветкова, не дергайся зря и не возбуждай еще сильнее. Меня и так завела твоя пижама, я теперь не уйду просто так.
— Ты издеваешься? — спрашиваю я. Что с моей пижамой? Это просто шорты и рубашка. Темненькие, даже не из натурального шелка, а косят под него, с кружевами на рукавчиках, и по краю шорт. Она просто симпатичная, а он — извращенец.