— Тебе жалко? Это всего лишь твоя рука.
Я закрываю глаза, чувствуя, как начинает дергаться веко. У меня реально большие вопросы к тому, как он удовлетворял себя до наших отношений. Такое чувство, что ему сложно провести полдня без этого. Что он делал? Снимал женщин? Обманывал их? Цеплял в клубах? Какое количество?
— После вчерашнего твоего поступка в жизни больше не предоставлю свою руку.
— Я больше так не буду. Это была неудачная шутка.
Он произносит это так быстро и легко, что да-да, конечно… Так я и поверила, что он может раскаиваться. Затем открываю глаза и скептически смотрю на него. После опускаю взгляд ниже. Боже, у него и впрямь стоит.
В наших отношениях я скромная, тихо и медленно пыхтящая по дороге своей жизни машинка, а он — бешеный бронированный экспресс, в который раз стремящийся на всех парах снести меня к хренам. Я с ним немного не выдерживаю. У меня уже желание смириться со всем этим и поднять лапки со словами «сдаюсь». Интересно, через какое время после этого он превратит меня в придверный коврик, вытрет ноги и выбросит на мусорку?
— Хорошо. — обреченно произношу я. — Не смей запачкать мою пижаму.
— Пф. Спасибо, Цветкова, что не отказываешь мне хотя бы в этом. Я счастлив. — с этими словами оно поднимает мою руку и легко целует в ладошку. В противовес этому милому жесту и словам заодно послав мне испепеляющий взгляд через мои пальцы. Я моргаю в ответ на это издевательство.
Дикое животное. Собирающееся меня сожрать. Какое же счастье, что оно хотя бы в постели уламывает словами. Потому что с его проблемами с головой и силой все могло бы обернуться для меня намного, намного хуже. Пусть лучше подъебывает бесконечно, черт с ним.
Интересно, он сам до этого догадался, или ему в голову вдолбили, как себя в постели правильно вести? Почему тогда не вдолбили, что похищать людей — плохо?
Я отвлекаюсь от мыслей, когда чувствую, как чудовище опускает руку и мои пальцы касаются горячей поверхности его члена. В этот раз я более смело смотрю на то, как обхватывает рукой это здоровое достоинство. Господи, какое ж оно реально здоровое в свете дня. Никто даже не догадывается в институте, что у него скрывается в штанах, кроме меня.
Через пятнадцать минут я стою в ванной и мою ручки, мрачно глядя на засос у себя на губе в отражении в зеркале. Профессор появляется следом, встав позади меня и просунув руки в раковину, под струю воды. Затем он наклоняется, ткнувшись носом мне в плечо и наблюдая, как я мою вместе с ним свои ручки. Ой, это так мило, блин. Если не вспоминать, что он делал некоторое время назад со мной, то выглядит почти идиллией.
— Тебя не задалбывает бегать с утра? — интересуюсь я, распаковывая щетку, которую купила вчера, а чудовище, прекратив протирать лицом мое плечо, тоже берет свою щетку и пихает ее в рот. Чудесно, мы теперь вместе чистим зубы. По-семейному прямо.
— Нет. — лаконично отвечает он. — Что там может задалбывать? Просто бежишь и все. Иногда отдыхаешь.
Как у него все просто. А подольше подавить лицом подушку, ради дополнительных драгоценных минут сна? Блин, интересно, кем надо быть, чтобы соответствовать этому монстру и не пасовать перед ним? Потрясающе красивой и спортивной дочкой олигарха, с характером из огня и стали, с острым умом и цепкой хваткой, чтобы одновременно держать в ручке цепь этого животного и весь их семейный бизнес? Таких не существует. Видимо, только поэтому он пока у меня на передержке.
Я вытаскиваю изо рта щетку и полощу рот, прикрывшись сбоку ладошкой.
— Как ты представляешь идеальные отношения? — спрашиваю я у чудовища, закончив с этим, а оно опускает странный взгляд на меня, но не отвечает, продолжая полировать свои зубы. — Просто интересно.
— Цветкова, что за странные опросы? Какой-то тест из интернета? — интересуется он, выплюнув пасту в раковину, а я фыркаю.
— Хочу узнать тебя получше, вот и все. Это нормально. Мы почти нормально не общаемся, не заметил? Пора бы и начинать.
— Никак не представляю. Меня устраивают наши.
Да что ты? Я подозрительно смотрю, как он возвращает щетку в рот, замолчав снова.
— Мы же не очень похожи. Ни по характеру, ни по увлечениям, вообще никак. — бормочу я, не зная, продолжать ли до него докапываться или нет. Он же врушка. Устраивает его все, видите ли. Человек, который пытается конкурировать даже со своим отцом, имея и так кучу денег, вряд ли будет довольствоваться малым и в отношениях.
— Зачем мне кто-то похожий на меня? Чтобы я его однажды прибил?
— Тогда кто-то лучше тебя?