— Таких людей не существует. Что у тебя дальше по списку?
Мои брови удивленно приподнимаются. Да уж, вот кто по-настоящему самоуверенный. Шея-то не устает такую корону на голове носить? Я умываю лицо прохладной водой, чтобы хоть немного стать пободрее и убрать под глазами синяки, а затем, закончив, спрашиваю:
— Все-таки, ответь мне, о чем ты тогда думал, неожиданно предложив мне начать встречаться? Для меня это до сих пор загадка, с чего ты решил так поступить.
Я пока промолчу вообще про обстоятельства, в которых он мне предложил это сделать. У меня миллион вопросов насчет его поведения тогда и его мыслей насчет меня до этого момента, но я как-то еще не готова их услышать, наверное.
Чудовище полощет рот и кидает на место свою щетку после моего вопроса. Затем смотрит на меня в отражении в зеркале.
— Ладно, раз так хочешь. Ты ведь не отстанешь? — с этими словами он лениво стаскивает с себя футболку, обнажая шикарный пресс, а я отворачиваюсь. Я-то не отстану, а он может не раздеваться так внезапно, когда ведет серьезный разговор? — Цветкова, ну ты же благодаря моей сестре в курсе, в чем моя проблема. Просто ты тогда предложила ее убить вместо тебя, и мне это понравилось. Решил, что мы поладим и однажды прикончим ее вместе. Твоими руками. Все же, родственников трясут первым делом, если кто-то умирает, мне нельзя этого делать. Только поэтому она пока жива.
Боже, что? Я закатываю глаза.
— Ты издеваешься?
Он тихо смеется за моей спиной.
— Наверное. Цветкова, хорошо. Я просто подумал тогда, что ты достаточно эгоистична, чтобы об тебя вскоре не захотелось вытереть ноги. Так и вышло.
Практически озвучивает мои мысли насчет придверного коврика. Я чувствую, как мои брови взлетают вверх.
— Это дурацкая причина. А еще? — я резко оборачиваюсь и вскрикиваю, увидев, что он почти стянул с себя штаны. Еще б немного — и я б увидела то, что он так настойчиво мне уже второй день пихает в руки. — Нафига ты раздеваешься-то, господи?!
— В душ собираюсь. — отвечает чудовище. — И я не люблю копаться в причинах своих поступков, если честно, но если ты залезешь со мной в душ, я это сделаю ради тебя. Опишу в подробностях, с чего я еще захотел с тобой встречаться, закроем эту тему раз и навсегда.
— Нет. — быстро говорю я, отходя от шока. — Я в институте помоюсь.
— В раковине в туалете, Цветкова? — я слышу, как открывается дверь душевой. — Будешь стоять тут и болтать, пока я принимаю душ?
— Да. — отвечаю я. Вообще я хотела свалить секунду назад, но передумала. — У нас близкие отношения, так что могу так поступить. Тебя что-то смущает? Останусь тут.
— Да нет. Мне как-то плевать.
Блин. В душевой начинает литься водичка, а я пялюсь на стенку напротив, сложив на груди руки. Чувствую себя глупо, оставшись здесь. Но раз я это сделала, надо его потрясти еще немного. Мы ведь и впрямь почти не говорим на серьезные темы, несомтря на то, что встречаемся уже прилично.
— Чего ты добивался, издеваясь надо мной в институте?
— Тебе напомнить твои слова? «Сотри эту ухмылку со своего смазливого лица». — слышу я смешок этого монстра. — Я подумал, что было бы неплохо стереть ее навсегда с твоего лица.
Ой, боже, посмотрите на него, он запомнил и обиделся! Даже я уже плохо помню, что ляпнула ему в первую встречу. Меня захлестывает возмущение.
— Я готова была выпрыгнуть из окна из-за тебя, когда сдавала зачет! Ты, чудовище! — не выдержав, я снова оборачиваюсь, и слава богу, что душевая кабина матовая и через нее ничерта не видно. Поэтому я яростно смотрю в нее, представляя там профессора. — И каждый раз боялась идти на пары, все потому что ты издевался надо мной из-за одной брошенной фразы. У тебя что, ни разу сердце не екнуло?
Дверь душа внезапно отодвигается и я вижу тело ненормального во всей красе. Со стекающими по его рельефу струйками воды.
— Я думал, ты уже неплохо меня знаешь. Нет, конечно. Мне это даже нравилось. Твое плаксивое лицо того стоило. — отвечает мне этот демон, пока я отхожу от шока из-за его внезапного появления перед моими глазами. — Цветкова, сейчас-то какие у тебя претензии? Ты спишь со мной. Я пишу тебе курсовые. Тебе еще страшно?
— Боже, закрой дверь. — я отворачиваюсь, прикрыв лицо руками. — Больше не буду с тобой вообще говорить. Ты ужасен. Где, кстати, моя курсовая?!
— Там же, где и обещанный минет.
Мои глаза закатываются и я делаю шаг к выходу. В этот момент в спину мне летит:
— С моего ноутбука себе на почту или в облако отправь ее, Цветкова.
Я выхожу из ванной, прикрыв за собой дверь и протяжно вздыхаю. Блин, иногда с ним немного сложно. Чем больше его узнаю, тем дальше от определения «адекватных» отодвигаются наши отношения.