Пока Алена отвлекается на Свету и ее какой-то вопрос, я в сотый раз достаю телефон и открываю приложение. Там новое фото?… Моя рука замирает, словно окаменев, стоит мне увидеть миниатюру, а потом я открываю ее.
Это явно с утра сделанный снимок, на котором профессор стоит с какой-то темноволосой женщиной, которая и фоткает их отражение на улице в зеркальных окнах какого-то здания. Чудовище выглядит как всегда безупречно, одето неформально, во все черное, с накинутой небрежно на плечи курткой, потому что вокруг улицы блестят от дождя. Он стоит, чуть склонив голову к этой девушке.
А она — та самая темноволосая красотка из моих фантазий. Немного старше него, стильная, ярко и весело улыбающаяся, как не смогла бы улыбаться рядом с ним я. И вместе они смотрятся так органично. Просто на сто процентов идеально подходят друг другу.
Я резко встаю.
— Кать? — Алена смотрит на меня удивленными глазами. — Ты чего? Пара…
— Я в туалет. — отвечаю я. Удивительно, как я вытолкнула это слово из себя, потому что у меня горло сжало так, словно я только что вместо сладкой газированной воды бахнула кислоты. И вообще, меня тошнит. — Скоро вернусь.
— А…
Не обращая внимания на звуки, которые издают подруги, я протискиваюсь между ними, задев бедром стул и даже не почувствовав боли, и убегаю из аудитории.
*********
— Знаешь, что? — однажды вечером в мою комнату снова врывается без стука мой брат, а я зарываюсь глубже под одеяло. — Так. Я с тобой говорю, иди-ка сюда. — я чувствую, как этот идиот подходит к моей кровати и тянет на себя одеяло, а я изо всех сил борюсь, чтобы он не увидел мое унылое лицо.
— Отстань и дай мне поспать! Я тебя не звала, блин!
— Мне твоя Алена зато трезвонит. Заколебала. — сильная рука брата все-таки стягивает с меня добрый кусок убежища, и я чувствую, как ноги обжигает холодный воздух. — Давай, блядь, вылезай. Даже твои тупые подружки догадались, что с тобой какая-то хрень творится, ты меня за идиота держишь? Спит она, как же.
— Просто отвали. — бормочу я, позволяя этому настырному дураку стянуть с меня одеяло окончательно. В полутьме я вижу его недовольное лицо, и, вздохнув, закрываю глаза руками. — И скажи Алене, что я заболела.
— Че случилось?
— Ничего. Просто голова болит.
— Как же. По твоему зареванному лицу видно. Что-то с этим ублюдком? Который день дома торчишь и избегаешь разговоров о нем. Не вернулся из другой страны или вернулся женатым?
Скотина.
— Боже. — выдыхаю я. — Тебе что, все знать нужно? Каким боком это тебя касается?
— Таким. Пойду и разобью ему лицо, если он что-то тебе сделал.
Я тихо вздыхаю.
— Скорее тебе разобьют. Просто, кажется, мне изменили. И мы расстанемся. Вот и все.
Брат шарит по мне задумчивым взглядом.
— «Кажется изменили»?
— Не спрашивай, с чего я это поняла. Вообще не хочу об этом говорить.
— Потому что нефиг выбирать богатеньких симпатичных мужиков. На что ты рассчитывала-то…В курсе, сколько им предложений на близкое знакомство поступает за день? — эта скотина будто добивает меня своими словами, и я мысленно рычу, заскрипев зубами. — Не надо такое лицо делать. Лучше херовая правда, которая раз и навсегда спустит тебя на землю. Не выбирай больше таких ублюдков. Спроси у Санька, что у них в Америке богатенькие творят и скажи спасибо, что легко еще отделалась.
— Ты все сказал? — я убираю руки от лица и смотрю на него. — Спасибо. Мне не легче.
— И не должно быть. Страдай. И собирайся давай, нефиг торчать дома.
— Куда? Я не хочу никуда.
— Санек завтра уезжает, надо с ним потусить. Твоя подружайка сказала, что они сейчас торчат в баре, где у них знакомый бармен, так что им делают скидки. Мы с Саньком тебя докинем туда, проследим, чтобы ты хорошенько напилась и выкинула все дерьмо из головы, а потом отвезем домой. Давай.
— Не хочу.
— Я сказал — собирайся. — брат стаскивает меня за ногу на пол, и я с воплем падаю. Затем на меня падают джинсы и футболка, которые я оставила на кресле. — Давай. Я жду. Ты не будешь сегодня ныть в подушку.
— Что, если я хочу ныть в подушку?
— Да мне пофиг, что ты этого хочешь. Неа. — он хватает телефон, к которому я тянусь и прячет к себе в карман. — Сегодня не отдам. Будто бы я не в курсе, как алкоголь стимулирует желание звонить бывшим и плакаться в трубку. Все, одевайся. Не оденешься — в пижаме потащу на улицу. Клянусь.