В комнату спустя минуту вошёл уже привычный глазу человек, с опять же уже привычной, будильнику изменённой виляющей походкой. Единственное, что по сути отличало человека вчерашнего от данного, так это то, что вместо валяющейся у кровати сейчас бутылки, в руках он держал теперь уже что-то другое. Что-то черное, с виду напоминающее коробку моментально было брошено в сторону недоумевающего будильника, а спустя ещё секунду от удара о стену из картонной тары вывалился прямоугольный объект. Весь покрытый сплошным тёмно-синим цветом, он, сделав несколько оборотов слегка неуверенно, но всё же стал аккурат[1] рядом с наблюдавшим за происходящим будильником и тут же засветился до боли знакомыми цифрами. «Двадцать два, двоеточие, ноль и тройка» сияли на слегка подбитом от столкновения с мебелью предмете.
– Двадцать лет т.жёл.й и н.навистн.й работы. Ну, спас.бо, х.ть за часы на день р.жден.я, л.бим.й к.ллект.в! – Медленно и неразборчиво говорил сейчас человек, одновременно ещё и разбрасывая одежду по разным углам комнаты.
Всё это время немного растерявшийся будильник посматривал то на хозяина то на нового гостя слева от себя и когда спустя пару минут человек уже во всю обнимал кровать и издавал странный звук изо рта, внимание звенящих часов уже было полностью направленно лишь на соседа. Соседа, у которого почему-то тоже были цифры на лице.
– Кто ты? – Скорее сам к себе сейчас обратился клуглоликий будильник, и, не успев погрузиться в свои же размышления как тут же в одночасье испугался, ошалел и оторопел ещё пуще раннего.
– Я будильник. А вы, наверное, тоже будильник? – Раздался неожиданно на «вы» голос слева.
Оцепенение первого звенящего механизма достигало немыслимых высот хотя бы от того, что никто и никогда раньше не слышал его слов. Будящие поутру хозяина часы уже привыкли к своему одинокому существованию и теперь-то, то, что происходило в данную минуту, вызывало некий не скрытый страх в его цифрах.
– Ты… Ты меня понимаешь, мои слова?
– Конечно. – Молниеносно, с такой же четкостью, как и у более старых часов ответили часы новые. – Мы ведь часы с вами внутри. Часы друг друга понимают…
– Семь, август, тысяча девятьсот семьдесят. Повтори, если слышишь. – Неуверенно молвил первый.
– Семь, август, тысяча девятьсот семьде…
– Вау! – Громко выкрикнул будильник круглый, пока его прямоугольный соклановец даже не закончил последнее слово.
– Что это за цифры, и месяц?
В подсвечивающемся тёмном лице прямоугольного будильника читалась сейчас открытая заинтересованность новой игры.
– Придумал с головы... – Тут же отрывисто бросил в сторону кругляк, дабы не заострять на этом внимание. – Так… Так ты действительно тоже будильник? Как и я?
– Ну да. – Мягко произнёс прямоугольный новичок. – Но не совсем как вы…
Заинтересованность в циферблате круглого была в данное мгновение несколько настораживающей. С некой опаской и осторожностью теперь уже глядел на побратима более старый будильник.
– Я электронный, а вы механический. Я – электрика, вы – механика. Я новый век, вы… Сколько вам лет, простите?
– Двадцать пять. – Резко ответил круглолицый и тут же стал обдумывать, а не поспешил ли он с открытостью.
– Вау! Вы рождены ещё в прошлом тысячелетии. Вы, наверное, столько всего повидали. Расскажите мне что-нибудь о времени прошлом. Прошу вас…
– А тебе сколько, малец? – Проигнорировав вопрос юного «сородича» обратился будильник.
– Два…
– Два года и уже такой разговорчивый!
– Нет, мне всего два месяца. Пока лишь два месяца. И ещё четыре дня! Завтра сутра мне исполниться два месяца и пять дней. – Констатировал логичные факты молодой будильник.
Часовой взгляд на прямоугольного гостя заострялся с каждой секундой. Словно подвергаясь детальному изучению, новый будильник сейчас находился под пристальным скрыто-настороженным взором будильника старого.
– Зачем ты здесь? – Немного неожиданно даже для самого себя резко спросили круглоликие часы.