Более, механический будильник не успел сделать ничего, ведь в ту же секунду, когда он произнёс последнее из слов, по комнате неожиданным и новым тоном громко раздалось пение молодого будильника, который только-только проснулся.
– Вставааааай, хозяин, вставаааай!
Глаза свои открывааай.
Вставаааай, хозяин, хозяин, хозяин,
Вставай, вставай, вставаааааааааа…
– … ай, что же ты делаешь? Остановись, немедленно, ещё рано! – Завопил к соседу круглоликий будильник, однако пробуждение хозяина уже состоялось.
С нескрытным страхом в глазах более опытные часы повернулись циферблатом к человеку в ожидании чего-то, но так это «что-то» и не произошло. Молча и неохотно хозяин ударил по кнопке сверху «молодого», встал с кровати и направился куда-то в сторону шумящей воды, а старый будильник вновь принялся горланить на юнца.
– Ты что это себе возомнил, парень? Как ты посмел нарушить святейшее из правил создателей и поспешить со временем?
– Но я же…
– Это возмутительно… Хозяин, хозяин, хозяин, хозяин… – вдруг совершенно неподготовленно включились и часы вторые, с целью разбудить уже проснувшегося человека.
Ещё один сильный удар из-за угла, но теперь уже по другим часам последовал от мокрорукого человека и часы послушно выключились.
– Вот! Вот так, и именно сейчас нужно будить хозяина, и не минутой ранее. Запомни, малыш, и впредь не ошибайся. – Раздосадовано обращался к молодому поколению будильник.
– Но я ведь не ошибся, поглядите. – Тут же возразили юные часы и приковали грозный взгляд будильника более старого на себя. Спустя несколько секунд круглолицый механизм резко бросил глаза и на себя, а затем вновь на мальца. И так несколько раз, туда-сюда, постепенно погружаясь в неслабое недоумение. Стрелки на его циферблате уверенно показывали «семь часов и одну минуту» в то время как красные палки на молодом будильнике изображали гордые «07:02».
– Ты спешишь! На одну минуту опережаешь меня… Почему?
– Я не знаю. Я так настроен. – Совершенно растерянно и несколько рвано звучали слова из-под электронных часов. А его невидимые глаза сейчас выдавали ещё и неслабый страх, отражающийся в красных цифрах.
Негласное влияние круглолицего будильника с каждой секундой становилось всё сильнее, пока, наконец, спустя бесконечно лившуюся минуту малец не посмел внести своё малое возражение:
– А может… а может это вы отстаёте от меня, а не я спешу?
– Что?! – Казалось-бы куда уж с большим удивлением в тоне провопил теперь задесятилетний механизм. – Замолчи!
Неожиданная никем грубость, словно спелое яблоко в июле, сорвалась вниз на и без того напуганного молодого будильника. Цифры на электронном лице мальца засверкали от волнения, а пластмассовый корпус, будто совсем на немного сжался от резкого словесного нападения «старшего поколения».
Внутри же круглоциферблатного грубияна кружили совершенно другие эмоции. Эмоции непостоянства. Естественно он всё ещё был зол на юношу, за его поспешное пробуждение хозяина. Долгие годы эта миссия была подвластна только ему – идеально отлаженному и ни разу не подводившему человека будильнику, а теперь… А теперь всё будто начало меняться, резко и необъяснимо.
“Зачем? Зачем хозяин притащил в дом новый будильник? Чем я его уже не устраиваю?”, – бесчисленное количество раз крутились одни и те же вопросы в шестернях преклонных лет часов. Целое утро механический читатель времени терзал себя, попутно продолжая играть в молчанку с младшим «собратом». Желания общаться с электронным выскочкой у стрелочного будильника с каждой секундой не прибавлялось ни на грамм, а лишь изредка бросаемые взгляды на соседа ещё больше усугубляли тяжёлые раздумья.
“А может это какое-то испытание? Может хозяин хочет проверить меня, не слишком ли я стар для своей повседневной работы?”, – вдруг неожиданно уже под вечер пришла совершенно новая мысль в механизм круглоликих часов. “В таком случае я должен быть сильным, а самое главное точным, ведь точность в нашем деле это всё!”, – продолжал подбадривать себя будильник.
Дальнейшие мысли механизма сводились уже не к злости на юного электроника, а к своеобразному самонастрою на соревнование. Словно спортсмен перед стартом пожилой будильник придумывал всё новые и новые мотивирующие реплики для самого себя, пока в один из десятичасовых моментов его не прервал почти уже забытый голос соседнего часового паренька: