Я чувствовал, что могу подняться и ходить, но вспомнил чем мне это обернулось прошлый раз. Я тут же разработал для себя систему для восстановления и правильного расходования сил, чтобы не потерять самообладание и опять не отключиться.
Феликс улыбнулся и погладил меня по голове, немного потрепал мои отросшие черные волосы. Но старик меня брил и мое лицо не заросло. Этому я был рад.
В шатре был сделан камин и топился дровами, правильно выходила труба и вытяжка. Было две кровати, одна была моя, другая Феликса. Пара кресел и пара раскладных стульев и небольшой раскладной стол. Газовая плита. И немного всякого рода посуды. Холодильник литров на десять. В него кроме пачки масла и килограмма пельменей ни чего не влезало. Правда можно было еще запихать пару, каких нибудь овощей и лекарств для меня. Была такая же морозильная камера. Там профессор держал мясо. Ели мы раз или два в день. Мне приходилось есть все в виде пюре. Сил жевать было мало. Феликс каждый день мне ставил капельницу с тонизирующими витаминами и колол иммуностимулятор. Все это было прописано мне в больнице. Как Феликс сказал, я не проживу и пяти лет. Это меня шокировало. Врачи не могли понять причины моего состояния. Тогда-то Феликс и решил забрать меня сюда. Я пролежал в больнице два или три года. Профессор уже не помнил. Сказал, что врачи говорили, жить остался мне год.
Первая ночь для меня прошла без сна. Я слушал дыхание моего спасителя. Он отказался от всего и привез меня сюда, помочь и мне и себе.
Утром Феликс искупал меня в металлической ванне, но теплой водой. Ванна так и не смогла согреться. Сперва я думал, что сам справлюсь, нет. Мне было некомфортно и очень стыдно. Но как только я высказался Феликсу, получил подзатыльник. Легкий но поучительный. Смотря на своё тело я осознал, что тогда, двадцать лет назад я был толстый по сравнению с тем, что вижу сейчас.
Следующую ночь Феликс сидел рядом и ждал, когда я засну и проконтролировать мое состояние. Всё обошлось, но я не видел снов и проснулся от иглы в вене. Феликс только извинился и ушел.
Отдаленно, я слышал звуки музыки, но то была не записанная, а живая, то был голос Феликса и он пел. Песни этой я не слышал ранее. Она была похожа на балладу. Феликс неплохо пел. И под эти прекрасные звуки я вновь погрузился в сон.
“Открыл глаза я от жара солнца. Я лежал на той самой поляне, усыпанной уже цветами, словно тканый ковер, мешалась трава с цветами, складывая узоры на поляне. Я с удовольствием рассматривал узоры. С трепетом впитывал тепло нежного солнца. Моего взгляда коснулась та самая фигура, что я уже видел. Девушка стройная, гордая осанка, длинные волосы завивались на морском ветерке. Она стояла уже на обрыве, море разбивало о скалистый берег небольшие волны, превращая их в мелкие брызги и вознося их на уровень чуть выше головы девушки. Теперь я мог ее тщательно рассмотреть. Она держала руки около своей груди, сжав их. Одета была в почти белое платье до земли и немного даже расстилалось по земле. Она была бледная, и лишь на щеках был живой румянец. Глаза были прикрыты, но тут я заметил, по ее щеке, она стояла вполоборота, левой стороной ко мне, текли слезы. Она повернулась и тут я увидел ее глаза. Они были залиты кровью, но то была не кровь, а цвет глаз. Ее глаза были наполнены слезами. Таких глаз я в жизни не видел в живую. В моём мире не было людей со столь страшными, но прекрасными глазами. У меня были почти черные глаза, но был и белый белок, вспомнив анатомию. У неё же красный. Она шагнула в мою сторону. Я перевел взгляд на ее белокожую ступню, показавшуюся из под юбки. В прошлый раз ее шаги разрушали зеленый ковер. Трава взяла, жухли цветы. Сегодня же всё было по другому. Зелень бросалась на ноги девушки, начиная обвивать ноги и подол платья, цветы поднимались к солнцу и распускались, озаряя всю поляны необычайной красотой. На это всё слетались разные насекомые, жужа и шурша. Я был поражен такой красотой и не заметил, как девушка подошла ко мне, почти вплотную и заглядывала в мои глаза.
- Почему ты ещё здесь? - она не говорила, а словно пела. Нежные нотки ее голоса меня поразили еще больше и я готов был слушать ее вечно. - Ты видишь меня, слышишь? - я смог лишь кивнул. - Ты понимаешь меня? - я снова кивнул. - Тогда почему ты ещё тут?