- Пся крев! Быдло! Как смеешь так разговаривать с родовитым шляхтичем?! – завопил коротышка. – Я – Якуб Михайловский! Ротмистр кварцяной дружины князя Радзивила! Не позволю каждому хаму так с собой обращаться! Томаш! Саблю!
- А не пошел бы ты, вацьпан в... – усатый осклабился, оглянулся через плечо и, чуть понизив голос, подробно объяснил куда именно. Упоминая при этом какую-то Ядзю. После чего повернулся спиной к окну, шагнул в комнату и исчез с глаз. Внутри опять раздался громкий визг, но тут же и оборвался, как будто девушке заткнули рот.
- Томаш! – топнул Михайловский.
Слуга понятливо подскочил, присел, сграбастал хозяина за ноги и одним движением поставил на подоконник. Дальше тот уже действовал сам. И секунды не прошло с момента, как он запрыгнул внутрь, как послышался рев боли и ярости. Словно медведю задели больной зуб.
В этот раз пан ротмистр вылетел из окна гораздо быстрее и, явно, в бессознательном состоянии, поскольку никаких кувырков не делал, а шмякнулся на землю, как тряпичная кукла.
- Пан Якуб! – бросился к нему слуга. – Вы живы?!
- Томаш... – просипел тот едва слышно. – Зови жолнеров... Сожжем этот вертеп к чертовой матери.
- Сейчас...
Слуга, видимо, был приучен подчиняться беспрекословно, так что убежал исполнять приказание, даже не поинтересовавшись второй раз самочувствием хозяина. А тот, попытавшись встать, свалился без сил лицом в траву.
Люблю упорных. Вернее, уважаю...
Подошел, помог подняться, правда, тут же усадил ротмистра обратно под яблоню. Самостоятельно удержаться на ногах он еще не мог. Потом отцепил от пояса баклагу с лечебным настоем Мелиссы и дал бедняге хлебнуть пару раз. Подействовало. Лицо приобрело нормальный цвет, а в глазах появилась осмысленность.
- Спасибо, вашмосць. За помощь... Я твой должник. А Якуб Михайловский долги возвращает быстро.
- Я уже понял это...
- Пан видел?! – снова разгорячился шляхтич. – Ну, ничего! Я им сейчас устрою!
- Разумно ли сжигать весь дом? – спросил я, как бы невзначай. Мол, это не мое дело, просто интересуюсь. – Виноват один, а пострадают все. Девочек не жалко?
- О! – вскричал тот еще громче. – Притворщица! Изменщица! Я боготворил ее! А она... она... Мой ангелочек, моя Ядзя... С этим боровом, с этим быком... Пусть горят в аду вместе!
- Может, она и не виновата? Я хорошо слышал, как она отбивалась, но... сила всегда солому мнет.
- Да! Это возможно... – коротышка схватил меня за руку, глядя с надеждой. – Этот бугай и в самом деле невероятно силен. Если даже я не смог с ним совладать, то куда бедной девочке. О, Боже! Я тут сижу, а тем временем этот похотливый зверь терзает тело моего ангелочка!
Из комнаты и в самом деле доносились вполне недвусмысленное поскрипывание и стоны. Которые, к тому же, становились все громче и сладострастнее.
- Вашмосць! Окажи еще одну услугу! По гроб обязан буду! Подсади! Ты же слышишь, как она мучается?! Он ее убивает!
Я бы назвал этот процесс иначе, но не спорить же с влюбленным. И отправлять его на верную гибель тоже не хотелось. А ведь без членовредительства не обойдется. Сам убил бы любого, посмевшего обломать кайф дважды... И как раз в этот момент девушка несколько раз громко вскрикнула и затихла. Кровать тоже.
- А давай, вацьпан, я сам гляну. Ты только придержи людей. Не торопись поджигать дом. Может, удастся миром решить вопрос.
- Миром?! – чуть не подпрыгнул тот. – Миром?! Я спасть не смогу, я есть не буду, пока не выпущу кишки этой сволочи!
М-да, дружок. Похоже, тебя по голове били еще чаще. Чтобы вот так влюбиться в продажную девку, надо совсем без ума быть. Ну, да это твои проблемы. Мне важнее лисовчиков от расправы уберечь. Ведь они, уже почти мои бойцы. А своих я не привык на произвол судьбы бросать. После разберусь и накажу, по всей строгости. Но сам... Чужим засть!
- Ладно, пан Якуб. Ты потом с этим бугаем разберешься, когда я его из дома выведу. Если захочешь.
- А выведешь?
- Слово даю. Но и ты пообещай, что о поджоге больше вспоминать не станешь.
- Чтоб меня в аду черти со сковороды на сковороду перекладывали, если совру! – горячо заверил ротмистр.
- Ну, вот и договорились.
Я подошел к многострадальному окну, ухватился за подоконник, подпрыгнул, отжался и уселся верхом.
Обычный будуар кокотки... Много рюшек, занавесок и прочих драпировок. Несколько ваз с цветами. Одна разбита. Стол цел, но скатерть съехала набок... Парочка стульев тоже... В смысле, опрокинуты. Лоскутное одеяло валяется на полу возле кровати. Поверх него небрежно уронили кунтуш. Впечатляющих размеров. Одеяла только краешек виднеется...