* * *
Бог мой! Какой конь! «Ламборджини» среди стаи «Волг» и «Меринов». Не знаю, как король, а я был бы такому подарку рад. Да что там рад. Я был бы счастлив, имея под седлом такого красавца. Черный, как душа последнего грешника, с небольшой белой звездочкой во лбу и парой чулочков на передних пястьях. Иван, как увидел этого коня, так и обо мне забыл. Сам вызвался коневодом и больше не отходил от него ни на шаг.
Мелисса неодобрительно пробормотала что-то о больших детях с небритыми подбородками, но что с женщины взять. Разве ж они способны оценить настоящую красоту? Которая не в зеркале...
Воевода, как и обещал, снарядил обоз щедро. Припасов выдели не скупясь. Целых шесть подвод. Намеревался приставить к ним еще и стрельцов, но я отказался. У меня ночью вызрел в голове другой план, в котором пешие воины стали бы помехой. Так что пришлось вежливо, но твердо настоять на своем. Федор Обухович, хоть и не принадлежал к тем, кто принимает отказы, видимо сообразил, что я не просто так упорствую, и согласился. Более того, сделал мне подарок. Провожать вышел на крыльцо хором вместе с дочерью.
Не уверен, что Дануся меня помнила, но платочком несколько раз махнула. И лицо ее мне показалось опечаленным. А глаза заплаканными.
«Зелёною весной под старою сосной
С любимою Ванюша прощается.
Кольчугой он звенит и нежно говорит:
«Не плачь, не плачь, Маруся-красавица»
- Хоть кол на голове теши, - резюмировала черная монахиня негромко, словно сама с собою говорила, - а кот все о сметане думает. Атаман, ау? Опять красны девицы добру молодцу свет застят?
- Что?
Я мотнул головой и огляделся. Мать честная. Да мы уже версты четыре, не меньше, от города отъехали. Не то что глаза – ворота не сразу разглядишь. Это ж насколько я из реальности выпал. Непорядок. Надо держать себя в руках.
- Помочь? – нежно прикоснулась Мелисса. – Остудить голову?
- В смысле, ведро воды на нее опрокинуть? – отшутился я, словно не понял намека. – Нет, спасибо. Вона, нас новые бойцы дожидаются... – указал подбородков в сторону лисовчиков, разбивших у дороги небольшой лагерь. – Не поймут, если увидят мокрым, а дождя нет. Придется что-то о сильном ветре придумывать.
- Как знаешь... – монашка усмехнулась немудреной шутке. – Но, если что – не обессудь. Ведро, так ведро. Слово атамана – закон.
Лисовчики варили кулеш и на нас даже не глядели. Ну, едет себе небольшой обоз мимо, так и пусть едет. Случись встреча не на виду у города, а в широкой степи – скорее всего бесшабашные удальцы не приминули бы поинтересоваться: «кто такие и что на телегах», но всего в нескольких верстах от Смоленска, подобный интерес ничем хорошим не мог закончиться.
- Челом вельможному панству! – я приподнял шапку над головой, здороваясь. – Хлеб да соль! Поспел кулеш? Не угостите?
- Ем да свой... – с ленцой ответил один из лисовчиков. Не слишком внушительного виду, но с впечатляющим шрамом поперек лица, аккурат над бровями. Словно кто-то хотел снять с него скальп, да не управился. – А ты и так постой. А еще лучше, ехай дальше... и на чужой каравай рот не разевай.
- Эй! Да это же наш спаситель! – узнал меня пан Шпычковский. - Заткнись, Значный!* (*польск., - Меченый). Пан Антоний! Прошу к огню... Надеюсь, вацьпан с добрыми новостями.
- Как посмотреть... – ответил я дипломатично. – Если ты о том, сердится ли воевода Обухович на тот бедлам, что вы учинили в городе, то вынужден разочаровать – сердится. И даже весьма. Кулаками махал, ногами топал... Едва удалось уговорить его не посылать за вами стражников.
Лисовчики дружно повернули головы в сторону Смоленска, словно хотели воочию убедиться, что отряд конных стражников не пылит по дороге.
- Обошлось, значит? – уловил главное пан Ян.
- Можно и так сказать... Федорович забудет о инциденте, при одном условии.
- И каком же?
- Если вы пойдете под мое начало... Хотя бы до конца задания.
- Что?! – вскочил все тот же шляхтич, который со шрамом. – Лучшие клинки полковника Лисовского должны принять над собою командование невесть кого. Еще и опираясь только на его слова?!
Угу. Похоже, с этим панком могут быть проблемы. Не годится. Заразу надо пресекать в зародыше, пока другие не подцепили.
- Вообще-то, я думал здесь только шляхтичи. То есть, те кто знает цену шляхетскому слову.