— Спасибо… — отвесил земной поклон новгородец. — Жаль, что обстоятельства сильнее желания. Служить под началом такого командира великая честь и удовольствие. Ну, да я слышал, некоторые мудрецы на западе утверждают, будто бы земная твердь на самом деле круглая. Стало быть, даст Бог — увидимся. Тогда и отплачу сторицей. За все сразу.
— Ну, ты чего прощанье-расставанье затеял? Что, вот с этого места прямиком на севера почешешь? — улыбнулся я. — Даже не отужинаешь?
— Гм… — улыбнулся и купец. — И в самом деле, я разговорился. А все потому что по душе ты мне пришелся. Даже расставаться неохота.
— Так и не обязательно…
Мысль пришла, как всегда, неожиданно. У меня какая цель на ближайшее время? Правильно, денежек срубить на обустройство будущего фамильного гнезда. Поскольку даже королевский патент не поможет мне ни превратить деревню в острог, ни накормить своих арендаторов, наемников и подсусидков. А где мне только что посулили заплатить сторицей? Правильно, в Новгороде. «Значит нам туда дорога, значит нам туда дорога. Новгородская улица на север нас ведет…»
Новгородец не стал переспрашивать, а лишь выжидающе смотрел. Ждал. Сказалась купеческая выучка: не торопись показывать заинтересованность — не поднимай цену. Пришлось продолжить самому.
— Да вот, подумалось… Столько лет живу, а севера не видел. То времени нет — как говорится в Писании: «Довлеет дневи злоба его». То путь указать некому… А сейчас, я как бы не занят ничем особо, и спутник хороший, надежный рядом. Так, может, это судьба? Стоит ли противиться? Долго до Новгорода добираться?
— Долго… — вздохнул Сергий. — Пешком путь неблизкий.
— Ну, с этим как раз проблем нет, — утешил я купца. — Мои воины конные. И с заводными. На всю вашу братию, конечно, не хватит. Но тебя и еще пару-тройку, кого посчитаешь нужным, в седла посажу.
— Вот спасибо… — обрадовался купец. — Я уж и сам хотел тебя об одолжении просить. Никого не надо. Вьючные кони самим понадобятся, чтоб подолгу в пути не ждать. Да и не к спеху им. Это лишь меня долг понукает. А им, что летом, что осенью… без разницы.
— Еще лучше. Ну, так как? По рукам? Возьмешь с собой?
— Окажи честь, атаман…
Не знаю, как насчет осталось ли что-то от ужина, но от бивака, на полверсты разносились ароматы вскипевшей юшки. Аж слюни потекли.
— Атаман вернулся!
Мелисса выметнулась вперед с радостным криком, только руки для объятия не распростерла. Остальные чинно поднялись и поклонились руководству. А то… я ж им это… отец родной или где?
— Разве можно так пугать… — девушка похоже и в самом деле испереживалась вся. Личико бледное, под глазами темные пятна от бессонной ночи, а сама так и сияет. — Как бабахнуло — земля вздрогнула… думали, монастырь завалился.
— Да не… это мы немного пошумели.
— Знамо дело, — улыбнулась монахиня. — Я так сразу и сказала. «Готовьте кулеш, хлопцы. Вскоре наш атаман заявится. Без него этот «Бах!» не обошелся. А раз — так, ждите с возвращением»
— Ну, рассказывайте, рассказывайте… — не сдержали любопытства спутники. — Как ты этих горемык из полона освободил, уже наслышаны. А об остальном лишь догадываемся.
Пришлось уважить честную компанию. Честно разделив разговор и трапезу на двоих, мы с Сергием пересказали свои приключения. Я — сокращая, купец — расписывая. Так что в целом получилось близко к сути.
— И ты все еще сомневаешься, что избран? — спросила Мелисса, отводя меня за руку подальше, вглубь рощицы. — Вот скажи честно, много ты знаешь воинов… да что там воинов — рыцарей… которые способны одним деянием прекратить трехлетнюю войну между двумя королевствами?
Возможно, я и нашел бы, что ответить, но задавая умные вопросы, девушка одновременно распустила шнуровку на моих штанах и опустилась на колени.
— Эй, ты чего? Я же… — попытался перенять инициативу.
— Молчи… После битвы воинам надо. Я знаю… Нас учили… — невнятно пробормотала снизу монашка, продолжая затеянное. — Расслабься… А то ты впрямь закаменел, как изваяние самого себя…
Все дальнейшие слова были излишними. Мелисса знала что делает. Таки да, мне это было нужно… И не один раз.
Глава одиннадцатая
Старик приближался неуверенно. Пугливо оглядываясь и постоянно кланяясь всем, кто попадал в его поле зрения. А когда увидел меня — пал ниц и распростерся, словно кающийся грешник перед Престолом.
— Ты чего, отец? — я даже растерялся. Подал знак, и два нукера подскочили к старику, ловко поставили на ноги и даже сумели, как бы невзначай, халат (рваный, потрепанный) отряхнуть от пыли и туже перепоясать обрывком измочаленной веревки.