— Прощальные гастроли уже закончены.
— Как знаешь. Я улетаю послезавтра. Есть желание — двинем вместе, — он вынул из накладного кармана пачку «Кента» и протянул Дмитрию.
— По-моему, это оптимальный вариант.
— Значит, решено. Встречаемся послезавтра в аэропорту перед утренним рейсом.
Переговариваясь, они медленно шли к лестнице.
— И еще, — Кайтанов подмигнул, — если тебя начнут здесь стращать Райцентром, не больно прислушивайся.
— Я не из пугливых, — ответил Дмитрий. — К тому же приходилось бывать в местах, по сравнению с которыми твой Райцентр покажется Нью-Йорком.
Борис рассмеялся, обнажив крепкие, чуть кривоватые зубы.
— Тогда я за тебя спокоен. Ну, до встречи. Извини, что скомканно получается. Спешу. Дела. Ничего, еще досыта наговоримся в Сухом Парке.
— Как? В Сухом Парке? Странное название…
Кайтанов уже спускался по лестнице:
— Так окрестили местность, где расположен участок. Бывай!
Расставшись с Кайтановым, Дмитрий обошел отделы, мастерские и гаражи, где у него повсюду были добрые знакомые.
Вообще, сколько он себя помнил, недостатка в друзьях у него никогда не было — ни в школе, ни в институте, ни здесь — в ПМК, ни в армии. Ему еще не успели пошить шинель, а он уже сблизился с двумя-тремя кадровыми офицерами. Счастливчик, как говорила когда-то Наташа. Ну, что ж, если брать по большому счету, то ему всегда везло. А по мелочам… Огорчений тоже хватало. Как у всякого.
Из линейного персонала он не разыскал никого. Все были на трассе — Семен Афанасьевич, прораб Вали Хасанов, мастер Равиль Тухватуллин, бригадиры Абдусаттаров и Чикин и все прочие. На трассе же был механик Артурка Глебов — этот болтунишка, курносый донжуан, но великолепный парень, с которым Дмитрий особенно сдружился за время работы в мехколонне. Ничего, два года не виделись, потерпим еще два месяца, сказал он себе. Теперь они в одной системе. Рядом. Можно так утверждать.
Дмитрий увидел нескольких знакомых шоферов и смог убедиться, что его живо помнят и рады его возвращению.
Большинство конторских были на месте. Хотя Дмитрий еще ни одному человеку и словом не обмолвился о своем новом назначении, слух об этом непостижимым образом разнесся по всей мехколонне.
Девушки из производственного жалели его. Он знал, что по крайней мере две из них ничего не имели бы против того, чтобы встречаться с ним.
Дильшод, скривившись, сказал: да, амударьинский участок делает нужное дело, но там все объекты — субподрядные, приходится быть на побегушках, авторитет не тот. За эти два года в его голосе появились барственно-покровительственные нотки.
В архиве Дмитрий мельком посмотрел проект трассы «Райцентр — Рыбхоз». Снисходительно улыбнулся. После Забайкалья — это все семечки, учебный полигон.
Потом он курил в холле с инженером по технике безопасности Василием Николаевичем — седым, подтянутым мужчиной, бывшим прорабом с сорокалетним стажем.
— Завидую вам, Дима, — говорил тот, глядя на Дмитрия посветлевшими глазами. — Еще три года назад Райцентра как такового не существовало. Как поется — «только самолетом можно долететь». А сейчас там город. Город, который растет не по дням, а по часам. Недавно провели железную дорогу, строят водохранилище. А что будет еще через три года? Ведь там обнаружили газ и нефть. Степь отступает, и отступать заставляют ее люди. Эх, если бы не здоровье! Завидую вам, Дима!
III
Дмитрий уже совсем собирался уходить, когда на лестнице вновь столкнулся с Кайтановым. Тот как бы оценивающе посмотрел на него и спросил:
— Ты на автобус? Подожди минуту, пойдем вместе. Я только оставлю у диспетчера заявку.
Мехколонна располагалась в глубине промышленной зоны за городской чертой. Шоссе, по которому ходил автобус, было в пяти-семи минутах ходьбы. Дмитрий и Борис шагали по обочине извилистой асфальтированной дороги, сжатой с обеих сторон бетонными, металлическими и кирпичными заборами всевозможных автобаз, СМУ и ПМК. То и дело мимо проносились самосвалы, поднимая тучи пыли.
— Я вот что надумал, — говорил Кайтанов. — Давай-ка мы с тобой тяпнем по маленькой за знакомство, а? Посидим, потреплемся?
— Дельное предложение.
— Иногда не помешает. Вообще-то, у меня в этом смысле железный закон. Только в выходные или на отгулах. Ни один рабочий не может похвастать, что видел меня под градусом, хотя бы и маленьким.