Кузен сидел за рабочим столом, за которым ребята обычно плели " бусики", и задумчиво рассматривал банки с готовым бисером. Из-за стены-шкафа еле слышно доносились голосишки самых маленьких, которых в школу не взяли, чтобы не мешали. Кажется, в гостиной для младших сидели Моди, присматривая за ясельниками, и кто-то ещё из старших ребят... Коннор сел рядом с братом.
- С Кадмом всё никак не получается сдружиться?
- Ты из-за него?! – возмутился Ивар, отставив банки подальше от края стола.
- Из-за него.
- А я что – виноват, что он сам куксится? Я ведь знаю, что у него живот до сих пор не заживает из-за этого!
- Из-за чего? – быстро переспросил Коннор. – Ну-ка, ну-ка, объясни мне, как ты понимаешь эту его рану.
- Легко, - уже негромко, но сквозь зубы ответил мальчишка-друид, и Коннор усмехнулся, вспомнив, что, вообще-то, это его любимое слово – "легко". А тут Ивар, оказывается, перенять успел. – Он мне не простил, потому что я знаю, что он предатель. А ведь я-то простил ему, что он хотел меня убить!
Коннор глубоко вздохнул, сбираясь с мыслями. К этому разговору он давно готовился, но сейчас понимал, что всё дело в Иваре. Сумеет ли кузен понять то, что уже давно понял его старший брат?
- Начнём сначала, - медленно сказал он. – Ивар, среди учеников тёмных друидов часто бывали самоубийства?
Ивар открыл рот, но не сумел выговорить ни слова – такое изумление испытывал.
- Хорошо. Зайдём с другого конца. Вас готовили быть убийцами. Но готовили ли вас к тому, что вы сами можете умереть в любой момент? Ты рассказывал о том, что от вас взрослые друиды требовали убивать друг друга. Значит – готовили?
- А… при чём тут это?
Не обращая внимания на его вопрос, мальчишка-некромант продолжил:
- Ивар, когда ты появился в Тёплой Норе, ты нас изрядно напугал. И мы с братьями решили следить за тобой... Ты бывал в склепе – в той деревне. Помнишь? Я тоже был там однажды. Спрятался. И слышал, как ты проклинал меня за то, что я спас тебя с капища. Ты проклинал меня ещё и за то, что я выжил в аварии… В нашей Тёплой Норе ты должен был медленно умирать из-за чёрных корней и проклинал меня, потому что на капище ты мог умереть быстро. Помнишь?
- Помню… - прошептал мальчишка-друид.
- Вас готовили и к тому, что вы в любое время можете умереть от рук своих. Ты очутился у тёмных друидов в конце войны, когда тебе был двенадцатый год. Кадму было восемь, когда он попал к ним в начале войны. И он настолько устал от той жизни, что возненавидел тебя, когда ты выкинул его из Мёртвого леса, хотя он-то приготовился к смерти от твоей руки. Вот что значит незаживающая рана на его животе.
Ивар напряжённо смотрел в невидимую точку перед собой. Потом откашлялся.
- Ты хочешь сказать, он ненавидит меня за то, что я его не убил?
- Да. Он специально пытался затащить тебя на капище. Помнишь? Ты сам сказал, что был сильнее. Он старался разозлить тебя, чтобы ты его убил. Старался, потому что он младше – и не знал, как жить дальше. И ему казалось, что легче умереть. А ты его не убил.
Ивар молчал так долго, что Коннор проговорил:
- Однажды мы с братьями говорили о тебе – Кадма тогда у нас не было. Тогда – когда я ещё не знал, кто ты для меня. И ребята высказали мнение, что тёмные друиды перемешали в ваших головах все представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. В Мёртвом лесу для Кадма смерть, с которой он свыкся и в мыслях, и в реальности, была выходом из всех его жизненных тупиков. Думаю, ему повезло, что, после того как он был выброшен из Мёртвого леса, ему каким-то чудом удалось попасть в клан Теренса. Там-то ему немного вбили в голову некоторые принципы, на которых строится именно жизнь, а не смерть.
Сначала брат ссутулился, положив локти на край столешницы. Посидел, пару раз сумрачно глянув на Коннора. Убрал руки, откинулся на спинку стула. Снова уставился в стол. Поднял глаза и, не поворачиваясь к мальчишке-некроманту, спросил:
- И как мне-то теперь быть? Такое я простить не могу, потому что… - он споткнулся на полуслове и пожал плечами. – Или… прощать не надо, а надо сделать что-то другое? Я… не понимаю. Ты поможешь?
- Кожа на животе Кадма начала заживать, с тех пор как он подружился с Синарой, - задумчиво вспомнил Коннор. – Сегодня на тренировках он наконец снял рубашку. Ещё немного заметно, но завтра кожа явно будет ровной и чистой. Он теперь знает, что у него есть родные, что здесь, в деревне, безопасно, и постепенно освобождается от знаков смерти. Ивар, честно… Я не знаю, как вас сдружить. Я не знаю даже, стоит ли это вообще делать. Подумай об этом сам, ладно?