Кладбище!
Он сказал – кладбище!
Даже в дремоте мальчишка-друид почувствовал, как болезненно заколотилась сердце. В двух улицах от них! Всего в двух! Так близко!.. От вспыхнувшего в крови жара не только задрожали недавно слабые от потери сил руки, но и тех же сил прибавилось, и мальчишка-друид сумел открыть глаза.
Весь клан Теренса мчался по улице к переулку – на выход к следующей улице.
Все двенадцать оставшихся в живых существ торопливо покидали торец дома, возле которого пришлось схватиться с одичавшими. Последних было слишком много для остатков когда-то многочисленного волчьего клана под командованием Теренса.
Только добили раненых одичавших, как пришлось отстреливаться от крабов, привлечённых шумом и грохотом выстрелов. Крабов тоже было слишком много – кажется, сразу два отряда прискакали с двух сторон, причём при одном из отрядов торопливо переваливался на коротких лапах крокарь с распахнутой от жадности пастью.
А потом появилось серебро – или, как называли его оборотни, – серебряная лужа. Вылетела она из-за угла дома и, не сбавляя скорости, метнулась на живых.
По дороге сожрала убитых оборотнями одичавших. Легко – будто проволокла по неподвижно лежавшим телам собственное полотно – и ничего не оставила. Ни косточки.
Эта вражина была самой страшной. Ко всему прочему, кажется, конкретно эта довольно долго просуществовала, да и нажралась на своём веку много, поскольку превратилась в громаднейшее полотно, площади которого больше – оборотни до сих пор не видели. И это полотно то и дело взвивалось кверху – счастье, что пока на расстоянии. Не легче Ночного Убийцы… А может, ещё страшнее. Говорят – Ночного Убийцу кое-кто уже пробовал уничтожить. И, хоть и трудно, но получалось. А эта…
Вся надежда на мальца.
Зашевелился, глаза открыл. Тоже, небось, испугался – серебра-то.
- Кладбище… - просипел мальчишка-друид.
Не испугался. Надо ж…
- В какой стороне…
- Через этот дом! Сумеешь что-то сделать?!
- Мне надо увидеть кладбище! Увидеть! Тогда…
И Теренс бросился вперёд, уже не оборачиваясь на своих, хотя внутри всё плакало от страха и отчаяния: он потерял племянницу, потерял дочь, потерял деда, он потерял мать. Уставший отец Теренса еле бежит – и бежит только потому, что его под руки поддерживают два брата Теренса, а сестра-близнец бежит, прижимая к себе свёрток со своей младшей дочерью. Бежит и плачет, потому что ноги устали до такой степени, что она может упасть и не встать. Бегут обернувшиеся в волчью ипостась сыновья с нагруженными на них остатками добра из подвала, в котором они в последнее время выживали… И самые сильные в клане не оборачиваются, потому что необходимо спасать человеческого мальца – единственную надежду на их собственное спасение. А его надо держать на руках.
А серебряная лужа летит-стелется по пятам, не то что отставая – догоняя!
Теренс чуть не упал на повороте, пока на скорости огибал угол дома, закрывавшего вид на кладбище.
- Вот кладбище, Кадм! Вот оно! Гляди!
Он даже чуть повернул тело мальца – головой к старинному волчьему кладбищу, и Кадм одной рукой вцепился ему в плечо, другой обнял за шею и сам пытался держаться так, чтобы видеть нужное ему место.
И они все выскакивали из последнего переулка – пересечь последнюю дорогу к старинному кладбищу, а потом – по небольшой дорожке добежать до тамошней калитки. Та от старости покосилась. И вообще, кладбищенская ограда выглядит убого, но малец обещал!
Когда они открывали калитку, серебряная лужа уже скользнула на дорожку к кладбищу. Но уже съехал-выпал из рук Теренса мальчишка-друид, встал – удержался на ногах перед калиткой, сжал её ржавые верхние пики и стремительно, пусть и шепотком заговорил слова, которых и не понять – и не только их значения, но и где какое слово – все сливались в единый шёпот.
Оборотни пятились от калитки, возле которой теперь оставался лишь мальчишка-друид. За два шага до калитки серебряная лужа внезапно вздыбилась, и клан Теренса, кроме него самого, но по маху его руки бросился вглубь кладбища, с трудом преодолевая разбитые временем и заросшие диким кустарником плиточные дорожки. А глава клана беспомощно замер, глядя, как медленно, вяло перебирая пальцами и спуская их по пикам калитки, постепенно оседает на колени малец. Теренс и хотел бы помочь ему: видел, как тонкие запястья Кадма обессиленно проезжались по ржавым прутьям и покрывались кровавыми царапинами. Но боялся даже подойти.
Неужели всё…
Неужели мальчишке-друиду не хватило сил, хотя он обещал…