И вот когда он перебежал через дорогу перед притормозившей машиной, его и накрыло. С трудом переставляя ноги, Данило доплелся до пустующей бульварной скамьи и оперся о ее высокую спинку. На соседней скамейке спорили по-английски о каком-то патенте для высокоскоростной железнодорожной магистрали двое: похожий на ирландца упитанный мужчина в темно-синем кашемировом пальто, коричневой шляпе и дорогом пенсне и толстая женщина в мешковатых одеждах. Рядом с ними суетился, постоянно оглядываясь по сторонам, то ли карлик, то ли просто маленький человек. Но Горынычу было не до них. Он поднял голову и посмотрел сквозь крону тополей в темноту неба, немного щурясь от света городских фонарей.
«Боже! – неистово возопил он про себя. – Дай мне возможность встретиться с той, что полюбит меня так же сильно, как буду любить ее я. Позволь мне найти ту, которую можно будет взять за руку, кому можно будет посвятить свою жизнь и свою смерть. Я не хочу быть один в этой Вселенной. Мне очень больно быть одному».
И, видимо, кто-то его подслушал...
***
Месяц тому назад…
Пятница. Конец августа.
Анечка была невысокой, едва Горынычу по подбородок, пучеглазой, с заметно выпирающими щечками. Всегда носила короткие юбки, подчеркивающие как ее складную фигуру, так и сексуальные ноги. Когда она хотела показать свою заинтересованность в собеседнике, то слегка наклоняла голову к плечу. Часто и много смеялась, очень звонко, при этом мило прикрывала рот тыльной стороной ладошки. Видимо, этот самый смех, да еще на фоне обнаженных коленок, в конце концов и покорил сердце молодого человека.
В честь дня ее рождения Горыныч был приглашен на сладкий стол, устроенный за теннисным кортом. Сама спортивная площадка находилась между площадью Капошвары и парком Победы, скрытая за домами и высокими деревьями. Анечка очень гордилась тем, что входила в топ-10 теннисисток области, как, впрочем, и тем, что являлась самым молодым адвокатом Твери. Потому всё свое свободное время старалась поддерживать форму за ракеткой с личным тренером.
Данило еще с утра надел свой лучший костюм (темно-синий в полоску), подобрал к белой рубашке галстук поярче, сходил в обед в парикмахерскую и после работы купил громадный букет из длиннющих роз с вкраплением разной зелени, который обошелся ему в треть месячного оклада. Затем, исполненный больших надежд, отправился к Анечке. Еще вчера он сделал ей отличный массаж прямо на полу ее уютной квартирки, и лишь немногого не хватило, чтобы тот массаж не превратился в нечто иное.
Когда молодой человек открыл калитку и зашел за решетчатое ограждение корта, именинница только-только закончила тренировку. Она сразу же его заметила и тут же подбежала. Ее русые волосы прилипали к мокрому лбу, светлая майка подчеркивала форму груди, спортивная юбка позволяла разглядеть напряженные бедра. Сунув ракетку под мышку, девушка протянула руки к Горынычу.
– Это тебе, – радостно сказал он, вручая ей букет и целуя в краешек подставленных губ. – С Днем рождения! Всех сегодня порвала?
– Ага, – кивнула она, зарывая лицо в цветы. – Как в арбитраже, так и на корте! Молодец, что пришел. Подгребай к столу. Он уже накрыт. Я мигом, лишь майку сменю.
Данило огляделся. Коренастый тренер – мужчина к пятидесяти – кивнул ему и показал глазами на другой конец площадки. Там и вправду был установлен длинный стол, около которого уже химичил Влад со своей двоюродной сестрой Кори́цей (между прочим, жгучей брюнеткой с карими глазами). Ребята были друзьями Данилы по университету. Они-то и познакомили его на одной из вечеринок с Анечкой. Оба в футболках с изображением небоскребов Манхэттена, коротких джинсах и фирменных кроссовках Найк. Корица оторвалась от процесса распечатывания одноразовой пластиковой посуды и помахала ему рукой. За ней повторил то же самое ее парень – долговязый верзила из Москвы (в рубашке цвета хаки навыпуск и черных штанах в обтяжку). Было еще три девушки – знакомые Анечки по теннису. Они уже переоделись, зачехлили ракетки и поглядывали в сторону стола.