Работа шла, как обычно, вопрос с уходом пораньше решился благополучно, и я уже предвкушала приятный во всех отношениях вечер пятницы. Сегодня у нас намечался серьёзный эксперимент, по проверке свойств нового химиката, и я занялась подготовкой посуды, пока Аллочка подбирала реагенты и растворы. Поймала себя на том, что мурлычу под нос что-то весёлое, и улыбнулась: жизнь прекрасна! Пока собирала установку, мысли снова свернули на неизвестного блондина, прочно поселившегося в снах. И ведь выкопало откуда-то подсознание образ, надо же. Вообще, по жизни блондины не особо нравились, а тут поди ж ты, такой образчик мужчины, прямо пальчики оближешь. Э-э, так, замечталась что-то.
— Ну, поехали, – Аллочка потёрла руки, смешала в колбе нужные ингредиенты, и закрепила на штативе, а я зажгла горелку.
Эксперимент шёл, как обычно, жидкость тихонько булькала, постепенно меняя цвет, я присела на табуреточку, вытащив из рюкзака книжку и углубившись в чтение. Аллочка выскочила покурить, и я осталась одна в лаборатории. И тут… Уж не знаю, что послужило причиной, но пламя в горелке взметнулось слишком высоко, обняв колбу До половины, раствор зашипел, запузырился, и я успела только вскочить, уронив книгу. Колба треснула, остатки жидкости вылились на горелку, пламя вспыхнуло, растёкшись по кафельному столу. Видимо, что-то из составляющих было слишком горючим, или в соединении со спиртом давало взрывоопасную смесь…
Рвануло так, что посуду на столе разметало осколками, а я стояла ближе всех. Успела заслониться локтем, на который попали остатки жидкости – горящей, — запахло палёным, я закричала, щедро вдохнув паров неизвестно чего, закашлялась, махая рукой и пытаясь сбить пламя… Горло сжал спазм, глаза заслезились, я хватала ртом воздух, и с ужасом чувствовала, что не могу вздохнуть. Пальцы рванули ворот рубашки, я попыталась закричать, рухнув на пол, и отстранённо отметила, что, кажется, сильно ушиблась об угол стола боком… Видимо, испарения слишком ядовиты оказались, потому что вдохнуть так и не получилось. В глазах стремительно темнело, и последнее, что запомнила – ощущение, будто горло разъедает кислота.
ГЛАВА 9
— Поля, Полечка!..
Голос долетал как сквозь толстый слой ваты, и, кажется, кто-то несильно хлопал по щекам, но ощущения странные, словно лицо обкололи наркозом, и кожа только-только начинает отходить. Воспоминания бултыхались в голове, как огурцы в мутном рассоле, мешаясь в непонятную кашу, и разделить их почему-то было слишком сложно.
— Малинка моя, ну открой глазки, пожалуйста!..
Так, и откуда мне знаком этот настойчивый голос, а? Чьи-то губы осторожно коснулись моих, потом переместились на глаза, а ладони обхватили лицо… И тут разрозненные картинки сложились в одну. Лаборатория, взрыв, страшное ощущение горящего горла и невозможности вдохнуть… Я судорожно закашлялась, снова почувствовав приступ удушья, и резко села, рука метнулась к горлу…
— Ш-шш, — сильные пальцы ухватили за запястья, и пришлось открыть глаза, дабы увидеться наконец с суровой реальностью.
Какой бы она ни была… Мой взгляд встретился с встревоженными, цвета осеннего неба, глазами, и я узнала лицо блондина, который снился мне последние две недели дома. Дома?.. Я огляделась, и выпала в глубочайший осадок: меня окружал дворцовый интерьер века восемнадцатого, сама я возлежала на огромных размеров кровати под бархатным балдахином, а рядом сидел мой незнакомец из снов, и в реальности он оказался еще привлекательнее, чем в моих фантазиях.
— Я сплю?.. — спросила хриплым голосом, пытаясь понять, что происходит, и где я вообще к чёрту нахожусь?! По идее, должна бы в морге, на худой конец, в больнице, но никак не во дворце!..
— Нет, — сероглазый блондин улыбнулся – у меня аж сердце затрепыхалось где-то в горле, – и провёл пальцем по моей щеке. – Теперь ты точно не спишь, Поли.
— А ты кто? – озаботилась я выяснением подробностей происходящего. — И где я, собственно, нахожусь?
Блондин нахмурился, внимательно вглядевшись в моё лицо.
— Я Данила, а ты в Ольветте, — негромко сообщил он. — Ты совсем ничего не помнишь, Поль?
Странно, но и его имя, и название страны казались знакомыми. С этой самой памятью вообще творились странные вещи.