— Это подсобка, Рено Аркадьевич! Тут разное! Лопаты, вилы, бензокосилки…, - дальше перечислить охранник Сергеев не смог, потому что не знал, что там еще может быть.
- И работницы с козлами! Так и вижу, памятник нашему агрохолдингу, «Козел и работница» называется! – все прыснули, кроме Михасева. Довольный своим остроумием эксперт Трутнев отирался в заднем ряду и, как змея, поджидал повода оплевать ядом что-нибудь из неперегруженного экспертными работами своего ума. Аналитик Иннесса по-женски, с огоньком взглянула на тощего эксперта и тут же потупила взор, упершись взглядом в прозрачные как у Дарьиного козла, нагловатые глаза. Михасев поморщился: «Шлют всяких никчемных специалистов! Ходят, умничают, отчеты строчат, оклады свои офисные отрабатывают! А оклады в два раза больше, чем у нас тут, на хозяйстве!».
Он снова поворотился к Дарье с козлом: «Так, с этой культурной композицией что делать?»
- Зам по административно-хозяйственной работе где? - Рено Аркадьевич возвысил свой голос до слышимости его на всей осматриваемой территории. Обычно после этого, прячущийся или вдруг затерявшийся работники незамедлительно являлся к нему, трепеща и каясь! Все замолчали, ожидая результата. Но ничего не происходило. Только ветер лениво клубил местами пыль своими легкими порывами. Молчание нарушил вместе со всеми присмиревший от начальственного окрика козел. Он фыркнул и очень по-мужски чихнул, виновато посмотрел на Михасева и еще раз чихнул. Постоял, помотал головой и в третий раз чихнул.
- Тише, тише миленький! – Дарья нежно забарабанила пальчиками по его лбу, - нельзя сейчас шуметь! Погоди не много…!
Комиссия тут же переключилась с административного ожидания эффекта от вопля Рено Аркадьевича на человеческое созерцание Дарьи Алексевны и ее козла.
«Писать, не писать в отчете! И что писать!? Несоответствие поведения отдельных работников женского пола в общении с козлами высоким стандартам предприятия!
Чушь какая-то! Вообще все чушь! До обеда не успеем!» мысли текли в голове Агафьи Тихоновны медленно и устало. Хотелось присесть, смотреть на речку, на травку, на небо с белыми облаками, разглядывать чужую жизнь, примерять к ней свою и, несмотря ни на какие мимолетные соблазны, приятно наслаждаться свободой и одиночеством никем не обремененной женщины.
- Зам этот, завхоз что-ли? – просипел ключник Сергеев и постариковски махая руками для удержания равновесия вышел к Михасеву, позвякивая ключами на каждом шагу.
Рено Аркадьевич провел по имеющемуся у него планшету пальцем и зачитал вслух Ф.И.О. искомого зама.
- Иван Алексеевич! Точно завхоз наш! Так он вчера вечером комиссию поехал встречать! – твердо и уверенно отчитался Сергеев. И еще более приблизился к Михасеву, почувствовав, что наступил его звёздный час важности и ответственности за все здесь, пока собственное начальство в загуле. Вся честная комиссия тоже это поняла, поскольку неожиданно, но своевременно проявлялся как старое фото на фотобумаге виновник происходящего безобразия.
- Какую еще комиссию? – вместо онемевшего от страшной догадки Михасева пробулькал Булсары Ибрагимович.
- Эту…как ее…с инвестициями! Деньги, которая даст! – Сергеев сурово воззрился на представителей центрального офиса, стоя рядом с председателем. У него привычно зачесался и задергался спусковой палец правой руки «Эх шугануть бы этих недотеп, а вон того тощего в карцер денька на три бы!». Но ему этого было нельзя и невозможно уже последних лет сорок. Свою охранную душу он отводил, пока глаза не потеряли прицельную зоркость, стрельбой по вольной, неохотничьей птице, за которой бегать по лесам не надо. Много ворон, галок и прочих пернатых полегло от его упражнений в пустых полях, зато приклад именной мощной воздушки веселил твердостью плечо, прицел вызывал уверенность в себе, а точный выстрел подтверждал, что сквозь собственную жизнь Сергеев прошел не зря, а со смыслом и особым предназначением.
- Ааа! Инвестиционная комиссия!? – безмятежно, с удовольствием перевел на офисный язык Булсары Ибрагимович.
- А мы кто по-твоему!? – зашипел Михасёв, его физиономией покрылась красно-белыми пятнами и страшными гримасами от злости! Сергеев, уловив начальственный гнев, сменил уверенность на желание испариться с неожиданного пьедестала и стать невидимым. Старый охранитель филиала сжался, уменьшился в росте и принял насколько сумел виноватый вид.