- Вы, Рено Аркадьевич, руководство! Так сказать, прибыли с помощниками навстречу этой самой комиссии! – четко отрапортовал он.
«Ну держись, Сергеев! Сейчас наш автомобильчик заведется!» комиссия с растущим интересом понимала, что грядет и поэтому вытянулась как смогла по стойке смирно с покорно-внимательными лицами.
- Мы и есть комиссия! Работяги хреновы! Нам деньги как воздух нужны! В том числе и для вас, дармоедов! А я-то думаю, чего это он так не к месту заболел, начальничек ваш! А он и правду заболел! Простой россейской болезнью…
Истинный не ариец, без нордического, выдержанного характера, гауптштурмфюрер Михасёв стоял перед расстрельной командой широко расставив ноги, в идеально выглаженной монохромно-черной форме отряда Шуцштаффель и орал! Орал, наверное, на древнем языке ариев с невесть откуда взявшимся интонационном аудиосинхре на русском.
Рядом, в прикиде ведущей советской программы «Время» занималась сурдопереводом Инесса Криксен с изумлением на подвижном лице и с круговертью гибких изящных рук. Она была прелестна! На бежевую, расшитую цветами и мотыльками свободную блузу был одет джинсовый сарафан, напоминающий школьный советский фартук. На открытой шее покоилась петля громоздких темно-красных бус. Эмоциональные выкрики Михасёва так воздействовали на Инессу, что казалось голова и шея женщины от ее сурдоперевода вот-вот выскочат из тяжелых бус и, наконец, освободятся от них.
- Какая красивая! – ни к месту выдохнул зачарованный видением Трутнев. Соседи оглянулись на него и с шипением попросили заткнуться дабы ничего не пропустить в нечленораздельных выкриках председателя. Инесса женским чутьем догадалась про любовную суету внутри тощего эксперта! Восприняла ее как нужно, зарделась как Дарья около своего козла и придвинулась к тощему и восхищенному Трутневу. Руки их соединились. Вместо речи арийца Михасёва в видении Трутнева включился нежный трек из «Бременских музыкантов», сцена первого взгляда в глаза друг другу Принцессы и Трубадура…
- Даниил, прекратите сейчас же! – Инесса и правду дернула его за руку, отрывая от чудных видений. Она поднялась на цыпочки и шептала ему на ухо, от нее вкусно распространялся незнакомый аромат, хотя комиссия уже битых два часа шаталась по дурно пахнущей территории агрокомплекса. Трутнев впервые за этот долгий день не нашелся что сказать.
Обнаружив отвлеченное от назиданий шевеление среди комиссии, приданной ему в подчинение, Михасёв тоном учителя начальных классов неожиданно выкликнул Иннесу:
- Инесса Петерсоновна, пожалуйте к нам, на авансцену!
Инесса, оторвалась от Трутнева, бросив на него закрепляющий их новую тайну и интимное доверие блистающий очарованием взгляд и, плавно неся свою элегантность, выступила сквозь расступившихся коллег к алчущему крови председателю.
- Инесса! Ну ка наберите мне и этого зама и его начальника!
- Но…, - у нее готов был слететь с губ вопрос «Почему я?», но она этого не произнесла. Зачем минуты возможного счастья разменивать на звонкий и пустой гнев нелюбимого и недалекого начальства. Инесса надела маску холода на красивое лицо и сказала низким грудным офисным голосом, - к сожалению у меня нет их номеров!
И получаса не прошло с момента инцидента Дарьи с козлом в подсобке, а Михасёв уже сделался диктатором. Новое понимание окружающими его устремлений больше не требовало пространных разъяснений. В наличии были все необходимые компоненты гремучей смеси деспотизма: Михасёв, трепещущие подчиненные и охранник Сергеев, с хитро выпученными, преданными, службистскими глазами.
- Обеспечить! – бросил Михасёв в окружающее воздушное пространство!
- Есть! - правильно отреагировал Сергеев, достал телефон, потыкал по экрану и протянул его Инессе.
- Спасибо! – Инесса произвела почти книксен, слегка присев перед охранником на глазах изумленной публики, и принялась набирать номер на телефоне!
- Не берут, Рено Аркадьевич! - спустя минуту она обратилась к диктатору Михасёву, - ни тот, ни другой! Вызовы идут, а не берут!