— Фирменный поезд «Эстония», совершающий рейс по маршруту Москва — Таллин, обслуживает наша, эстонская бригада. Сегодня она выезжает в Москву, но до отхода поезда времени у вас достаточно. Проводник шестого вагона Хельга Мутсо живет на улице Пикк. Вот ее адрес. Если она дома, она сообщит вам все, что вас интересует. Должен, однако, предупредить, что поезд «Эстония» в Ленинграде не останавливается, он проходит через вашу же станцию Тосно и делает остановку только там. Расстояние от Тосно до Ленинграда, как вам, конечно, известно, невелико. Но все-таки непонятно. Если вашему человеку нужен был Ленинград, почему он выбрал такой сложный путь, а не сел в любой другой поезд, останавливающийся непосредственно в Ленинграде.
Несмотря на непогоду, на улицу Пикк от вокзала я шел пешком.
Крутая, почти винтовая лестница привела меня на последний, третий этаж. Дневной свет с трудом пробивался через цветные стекла крошечного окна. Лестница не освещалась и искусственным светом. На двери нужной мне квартиры я не обнаружил электрического звонка. Механический звонок, круглую массивную ручку которого мне пришлось оттягивать на себя двумя руками, издал пронзительный протяжный звук. И тотчас же я услышал за дверью легкие быстрые шаги.
— Кто там? — спросили меня по-эстонски, и, не дожидаясь ответа, распахнули дверь.
Проводница вагона, высокая блондинка лет двадцати; восьми — тридцати, не удивилась моему приходу. Возможно, дежурный по станции успел предупредить ее по телефону. По некоторым деталям — одежде хозяйки, кипящему на плите чайнику, расставленным на столе чашкам можно было предположить, что меня ждали.
Хельга легко, восстановила в памяти и рейс, и события, которые произошли в тот день в ее вагоне. Она опознала по фотографии убитого и рассказала мне, что он сел в поезд в Бологом в половине второго ночи. Я попытался сделать довольно неуклюжий комплимент по поводу ее блестящей памяти, но она отвергла его движением руки, пояснив при этом, что не в памяти дело, так как интересующий меня человек был единственным, кто в этот рейс сел в ее вагон в Бологом.
Он предъявил ей билет до Таллина, сразу же попросил постель и, недвусмысленно вынув из кармана трешку, спросил, нет ли у нее свободного купе, потому что он очень устал, очень хочет спать и при этом не переносит посторонних, в особенности храпящих.
Хельга не взяла денег, но свободное купе для него нашла. Ей это было нетрудно сделать. В том рейсе в вагоне ехало не более десяти человек.
Это был какой-то странный пассажир. Он как будто чего-то или кого-то опасался, оглядывался по сторонам, при ней проверял прочность замка на двери купе.
— Вместе с тем, — продолжала Хельга Мутсо (а я отметил про себя ее профессиональную наблюдательность), — мой пассажир вовсе не стремился поменьше обращать на себя внимание окружающих. Обратился с каким-то необязательным вопросом к страдающему бессонницей пассажиру, затеял со мной дискуссию о ресторанном обслуживании в поездах дальнего следования, очень долго не уходил в свое купе.
После прибытия поезда в Тосно в полшестого утра он подошел ко мне уже в пальто, с портфелем в руках и сказал, что чрезвычайные обстоятельства вынуждают его несколько изменить свои планы и что вместо Таллина он должен сойти сейчас, в Тосно. Если бы пассажир хотел как-то путать следы, он мог бы сойти с поезда незаметно для меня, по крайней мере сделать такую попытку. Но он этого не сделал. Мне кажется, скрывать ему было нечего. Он еще добавил, что очень торопится, а я не стала его ни о чем расспрашивать. Я вообще не очень любопытна, тем более что такие случаи у нас бывают, хоть и не часто. Я отдала ему билет, а он, не глядя, сунул его в карман. Вдогонку ему я крикнула, что он может попытаться вернуть себе часть денег за проезд, возвратив в кассу Тосно неиспользованный билет. Но он только махнул рукой и побежал через пути к электропоезду на Ленинград.
Быть может, для вас имеет значение, что сразу же по прибытии нашего поезда в Тосно какой-то мужчина постучал ему в окно купе и что-то крикнул. Нет, нет, — быстро сказала Хельга, угадав в моих глазах жгучий интерес к неожиданному повороту событий, — нет, нет, во-первых, я не уверена, что мужчина стучал в купе именно к нему, с подножки вагона в темноте это было не очень хорошо видно, а во-вторых, я вряд ли смогла бы узнать его, хотя какое-то общее впечатление у меня, пожалуй, все же осталось. Мужчина средних лет, скорее молодой, плотный, коренастый…