— И узнаете его на этих фотографиях?
— Да нет, пожалуй, это не он. Вот только очки похожи. Ну, да я могу и ошибаться. Сами понимаете, сколько людей мимо этого окошка за день проходит.
— А вы видели этого человека когда-нибудь еще, до покупки им билета или после?
— Нет, — решительно сказала кассирша. — Никогда.
Вечером, подробно записывая свой разговор в билетной кассе, я подумал, что, в сущности, узнал сегодня не слишком много. Ведь то, что вместо человека кассирша узнала очки, не имело особого значения. Мало ли на свете одинаковых очков. О том, что потерпевший носил очки, мы знали с самого начала. Его очки были найдены рядом с телом. Они только (впрочем, это было вполне естественно) отлетели от него во время падения. Конечно, кассирша могла ошибаться.
И человек, который купил в Бологом в тот день билет, теоретически мог и не иметь к убитому никакого отношения. Но если кассирша все-таки не ошиблась и если рассказ ее был как-то связан с нашим делом (если билет покупает один человек, а в поезд по этому билету садится другой), то история с очками приобретала какой-то смысл, только вот какой? Об этом мне предстояло подумать.
В ресторан в Бологом я зашел поужинать после разговора с кассиршей. В этот вечер он казался слишком большим для небольшого количества посетителей, Правда, в центре ресторана за двумя сдвинутыми столами от души веселилась местная молодежь.
К моему изумлению, поданный мне счет был точной копией того бланка, который был обнаружен в кармане погибшего. Уплатив по нему, я попросил обслуживавшего меня официанта взглянуть на, быть может, небезынтересный для него документ и изложить мне по возможности свои соображения. Официант недоверчиво взял в руки остатки найденного нами счета.
— Я не знаю, — сказал он, — что это за странная цена на третьей строчке. И такого блюда я тоже никогда не слышал. Мне кажется, что этот счет получен не в нашем ресторане, по крайней мере не от меня.
— Как мне пройти к директору ресторана? — спросил я, окончательно убедившись, что официант мне не может или не хочет помочь.
Директор сам пришел ко мне. Его сопровождала целая делегация — мой официант и еще двое других. Они хотели лично удостовериться, что злополучный счет выписывали не они.
Перебивая друг друга, они сообщили мне, что бланки ресторанных счетов в Бологое им присылают из Калинина. На книжке счетов, которую они мне показали, не было названия ресторана, зато на обороте были все данные — Калининская областная типография, тираж, год, число и месяц. Это, конечно, был шанс. Где-то, в каком-то ресторане Калинина или Калининской области, наверняка еще работает тот официант, который выписал этот счет. И если это так, то его без особого труда можно будет найти хотя бы по почерку. Объем предстоящей работы меня не пугал. Даже если в Калининской области наберется полсотни кафе и ресторанов, объехать их было бы, в принципе, не сложнее, чем, скажем, обойти все квартиры микрорайона или обзвонить по междугородному телефону несколько десятков бюро находок в разных городах страны.
Подумав, я пришел к выводу, что могу уменьшить объем предстоящей работы. Рассуждал я примерно так. По правилам, счета в ресторанах должны выписываться во всех случаях, по крайней мере бланки для этого выдаются. Однако в небольших ресторанах и кафе, в особенности на периферии, правила эти соблюдаются не всегда. В общем, чем выше класс ресторана, тем больше шансов получить в нем счет.
Продолжая рассуждать таким образом, я исключил все районные центры и произвел предварительную дифференциацию, определяя необходимые мне рестораны области и самого города Калинина. Так я свел все количество ресторанов и кафе, которые предстояло объехать в первую очередь, к вполне приемлемой цифре десять. Правда, я отдавал себе отчет в том, что, если не добьюсь успеха в больших ресторанах, должен буду посетить их все, сколько бы их ни было в Калининской области. Поскольку я уже был в Бологом, с его ресторана «Лето» и решил начать. Хотя до главной улицы города, на которой располагалось «Лето», было всего минут пятнадцать ходьбы, но в связи с поздним временем посещение его я отложил до завтра.