Еще разговаривая с кассиршей в Бологом, потом со старым официантом — людьми, знавшими Джалиевых, я все время ловил себя на мысли, что упускаю какое-то важное звено, какую-то деталь, которая может иметь решающее значение. Но ухватить эту деталь я никак не мог. Туманная, расплывчатая, неосознанная, она все время ускользала от меня. И только теперь, увидев очки Соколова, я понял наконец, что меня мучило все эти дни. Рядом с трупом Джалиева были найдены очки, но ведь они могли и не принадлежать ему. Правда, Джалиев тоже пользовался очками, об этом мне сказали все, кто знал его, и в частности брат. Но он часто снимал их во время еды, во время чтения, как это делают близорукие люди. Очки же, найденные нами на месте преступления, были плюсовыми, они принадлежали дальнозоркому человеку. Но если эти очки не были очками убитого, значит, они были очками убийцы.
Этот несложный и в общем-то напрашивающийся вывод окончательно созрел в моем мозгу только тогда, когда я увидел или, вернее, обратил внимание на очки Соколова. Они были новые, совершенно новые, с белыми чистыми просветами между стеклами и оправой, как будто владелец приобрел их вчера, ну в крайнем случае неделю назад.
Арестованный за спекуляцию Соколов содержался в Калинине в следственном изоляторе. Я так и не спросил его тогда, в аэропорту, о Джалиеве. Сейчас им занимался следователь калининской милиции. Размеренно, не торопясь, он выяснял стоимость и наименования купленных Соколовым, а потом проданных им же товаров, устанавливал пути и способы реализации предметов спекуляции, определял размеры барыша.
Мы тоже не теряли времени. При всей общественной опасности, которую представляет для общества спекулянт, его нельзя ставить на одну доску с убийцей. Раскрытие тяжких уголовных преступлений — первоочередная задача сотрудников милиции. Однако мое внутреннее убеждение в том, что именно Соколов убил Джалиева никакого интереса для суда и прокурора не представляло. Оно нуждалось в безусловных доказательствах. Для того чтобы убить Джалиева, Соколов должен был выехать из Таллина в Ленинград и вернуться обратно. Между тем алиби Соколова опровергнуть нам не удалось. Вот только очки… Найденные на месте преступления очки, как выяснилось, Джалиеву не принадлежали. Он был близоруким. Конечно, это следовало проверить сразу же. Увы, именно я допустил серьезную ошибку, не сделав этого вовремя. Теперь же я показал их сослуживцам и жене Соколова, и они в один голос подтвердили, что это его очки. Сам же Соколов, когда я предъявил их ему, долго вертел очки в руках, потом водрузил их на нос и очень спокойно сказал:
— Не знаю, может быть, и мои. Мне они подходят.
— А вот ваша жена и сослуживцы утверждают, что не может быть, а абсолютно точно, очки ваши.
— Наверное, они знают лучше меня, — не без сарказма отреагировал Соколов. — Впрочем, и я ведь этого не отрицаю. А где вы их нашли? Во всяком случае, у меня были похожие.
И опять я не продвинулся ни на шаг. Очки сами по себе не были доказательством, как не могут быть доказательством, как не могут быть доказательством и всякие другие очки. Увы, они обладают теми индивидуально-определенными признаками, которые известны, как правило, только их владельцу.
Странная создалась ситуация. Если бы убитый и убийца носили разные очки, можно было бы предположить, что они ими просто поменялись. По крайней мере, очков Джалиева мы не обнаружили, хотя по моему звонку в Ленинград Саша Смелов организовал тщательнейший повторный осмотр того места, где мы нашли тело Джалиева. Брат убитого Джемал между тем сказал мне, что Керим никогда не уезжал без очков из дома, что и на этот раз он обязательно должен был взять их с собой и что брат его имел обыкновение прятать очки в портфель.
Но портфеля с очками и, очевидно, с деньгами, которые Джалиев взял в Таллин на покупку машины, мы тоже пока не нашли.
После того как мы вдвоем со следователем калининской милиции выявили десятки контрагентов Соколова, тех, у кого он покупал, и тех, кому он перепродавал дефицитные товары, я спросил у него о братьях Джалиевых. Я не акцентировал его внимания именнно на этих людях, и мой вопрос не должен был особенно насторожить его. Обычные его покупатели, рядовые «купцы», как говорят спекулянты, вот и все. Соколов как мне показалось, очень спокойно отреагировал на мой вопрос. Да, он знал Джалиевых, точнее, Керима Джалиева, знал, что существуют и другие Джалиевы — его братья, как будто бы однажды даже видел одного из них, но дела вел все-таки только с одним Керимом. Все члены семьи Джалиевых были для него отличными покупателями, они почти не торговались, не заказывали ничего сверхсложного, никто из них, судя по всему, не отличался болтливостью, что для Соколова было особенно важно.