- Входи, Федор! – крикнул он.
И правда, плотник нарисовался на пороге. Кинул затравленный взгляд на Гошу, греющего самовар, потом шагнул в сторону некроманта и тут же отвел глаза: тот перебирал склянки на полке комода.
- Никак за помощью моей пришел? – усмехнулся некромант, - или помилования для деревни своей просить?
- Одно и то же! – махнул рукой Федор и без приглашения, тяжело опустился на лавку, - ты прости меня, батюшка, это я твой эликсир взял.
По виду некроманта стало понятно, что эта новость его не удивила и вообще не вызвала никаких эмоций.
- Казни меня, что хочешь делай, но помоги, прошу! Умоляю даже. Я такого натворил…
- Рассказывай, - кивнул Авессалом, невозмутимо продолжая свои манипуляции со снадобьями.
- Поссорились мы со Стешенькой моей люто с вечеру. Приревновала крепко к Алевтине, глупая девка. Упрекала, что, мол, ищу себе молодку. Правду сказать, ну какая Алька молодка, ты ж видел сам? Рядом с ней моя Стешенька – первая красавица. Ан не верила, кричала, что украл я её молодость, жизнь загубил, а сам теперь на сторону посматриваю…
- Вот бабки! – восхищенно хохотнул Гоша из угла, - слышали звон, да переиначили по своему.
- Ну, я ночь не спал, всё думал. А утром к тебе пошел, - продолжал Федор, - посоветоваться хотел. Может, есть у тебя какое волшебное снадобье-напиток или травки, чтоб она, значит, себя королевой почувствовала в сравнении с любой другой женщиной.
- Чтоб жена себя королевой чувствовала, мужу поласковее надо быть, а не косить глазом налево, - пробормотал Гоша и замолчал от сурового взгляда хозяина.
Федор поежился, повел плечами, поник седой головой и продолжил:
- Пришел я, значит, а тебя дома-то и нет. И его (кивнул на Гошу) нет. Никого нет. Ну, я схватил нужную склянку и бежать…
- Что-то не стыкуется, - наклонил голову некромант, - откуда ты узнал, какая нужная? Я их не подписываю. А если бы отравил жену – а я виноват? Или быстро поднятое умершим не считается?
- Прости! – Федор стек на пол, бухнулся прямо в ноги некроманту, - бес попутал! Я бы не стал без разрешения…
- Что тебя бес попутал – это я уже в курсе, Аидик «раскололся», у него долго не держится, Гоше похвастался, - некромант повел рукой, и какая-то сила подняла и водрузила Федора, почти находящегося от ужаса в беспамятстве, обратно на лавку, - и даже скляночку подсунул правильную. Он у нас шутник, но в тот раз перебрал. Уже наказан.
- И меня накажи, но помоги, прошу! Не за деревню прошу, за Стешеньку свою. Натворил я – не разгрести теперь. А если умирать, так хоть по-людски.
Некромант деловито сунул в карман какую-то склянку.
- Пойдем. Гоша, помоги ему, сам не дойдет болезный.
В добротном и основательном снаружи, а так же уютном внутри, доме плотника Федора стояла пронзительная тишина. Сыновья должны были вернуться к вечеру. Едва шагнули в горницу, как Федор тихонечко позвал:
- Милая, выходи…
Из-за занавески за печью, закутка для переодеваний, шагнула им навстречу девочка лет десяти. Застенчиво прикрывала лицо краями платка, краснела, отчего веснушки на щеках играли огнем.
- Стеша твоя? – догадался Гоша, присвистнув, - хорошо омолодилась, поди, своим собственным сыновьям в невесты теперь годится по возрасту-то?
Некромант молчал, разглядывал.
- И она и нет, - выдохнул Федор, - да вы проходите, располагайтесь, я сейчас всё расскажу.
Он сел на резной стул, а девчонка вспорхнула ему на колени. Обвила руками широкую шею. Было в этой картине что-то щемящее и, одновременно, противоестественное. Она даже на дочку его внешним видом не походила.
- Всё понятно, так и есть, - кивнул Авессалом, прищурившись, - ну ты намудрил, Федор! Там такая концентрация эликсира, по капле разводить надо было на каждый год. А ты весь дал выпить. Тебе ещё повезло, что не мужик какой волосатый да бородатый остался, тогда бы вообще даже я ничего не сделал бы. И сколько?
- Эта пятая… - понял его Федор, поглаживая по спине девочку, которая прижалась щекой к щеке своего мужа.