Потом настала очередь Степана. Кузнец не скрывал потока слез, и от этого зрелища некромант вдруг вспыхнул, как и от вида обнимающей кузнеца Аксиньи. Но сдержался.
Аксинья говорила тихо, только он услышал:
- У меня получилось создать эликсир, возвращающий настоящую жизнь, - сказала она, глядя кузнецу в глаза, - выпей, прошу! Стань обратно живым человеком.
И потянула ему пузырек. Проследила тщательно, чтоб допил без остатка, улыбнулась:
- Завтра проснешься, каким был до первой смерти. Береги себя. А теперь иди, всё у тебя будет хорошо. И жена будет скоро хорошая, обычная женщина, сердце которой не мечется и не горит чем-то иным, кроме быта.
Гоша и Клара приблизились, взяли отца под ручки, и повели в сторону деревни, не оглядываясь.
Авессалом и Аксинья остались одни.
Она постояла немного, нерешительно, затем шагнула к нему.
- Ну, вот и всё, я улетаю, - сказала тихо.
Некромант молчал.
- Благодарю за всё. И за то, что не стал воевать, и за помощь. Надеюсь, мы расстаемся не врагами.
- Да, врагами мы не стали, - кивнул некромант, - и я тебя благодарю тоже. За Гошу и Степана.
- Не сердишься, что я кузнеца вернула к жизни?- несмело так спросила.
- Радуюсь, что только его, а остальных мне оставила, - хмыкнул некромант.
Да что же сердце так болит-то? Точно будет буря ночью…
- Не было у нас с ним ничего, - вдруг ни к селу, ни к городу заявила ведьма, - я жила у него, но к себе не подпускала. Хотя, хороший он мужик и замуж звал. Не могу с мертвецами…ой, прости, они же твои друзья.
- У некроманта не бывает друзей, ни среди живых, ни среди мертвых, - отчеканил Авессалом, но на душе стало отчего-то легче.
- Наверное, так проще - ни друзей, ни любимой, - она отвела глаза.
- Да! – он с вызовом поднял кверху подбородок.
Жаждал, чтоб поскорее уже она улетела. И одновременно страшился чего-то, какой-то накатывающей внутренне пустоты. Только больше пугала другая, неведомая ему доселе, перспектива.
А ведьма вдруг подошла вплотную, так, что не успел отшатнуться.
- Дурачок ты, Сава, - прошептала она и прильнула губами к его губам.
Лишь краткое мгновение – и вот она уже идет прочь. А вслед смотреть больно - солнце в зените слепит так, что глаза щиплет.
Остолбенелый и ошарашенный, некромант смотрел в небо, пока шар не превратился в черную точку, унося его ненависть, его благодарность, его покой.
6. Рыцарская баллада
Солнце жарило так нещадно, словно за что-то наказывало всё местное человечество в общей массе, и бедного парня в частности. Разведя костерок у опушки леса в кустах, молодой рыцарь снял пропотевшие изнутри доспехи и разложил сушиться в тени – на солнце не рискнул, мало ли, а вдруг спешно надевать придется? В прошлый раз обжегся сильно, пока натягивал, как в раскаленный котел залезал. Такова судьба воина на коне – и в дождь, и в зной и даже в град – быть в готовности и всеоружии. В град особенно досадно, когда по тебе льдинки барабанят, как по кастрюле – на всю округу слышно, а ты должен сохранять степенность. Зато защита реальная и от града тоже! Во всём находить плюсы рыцарь умел, такова служба на благо сирых и убогих. Порой сердце сжимается, когда видишь, как люди страдают, но вот он и подвиг: спасти их, облагодетельствовать, защитить, накормить и обогреть…бррр, ну и жарит же солнышко! А вот себя накормить не мешало бы, вон и чаек уже закипел на треноге в котелке.
Парень притушил костерок и принялся есть бутерброд, прихлебывая кипяток, с горстью сваренных в нем трав. Благодать здесь, на холме у леса, что возвышается над не то деревней, не то городком. На первый взгляд на поселение создается ощущение, что там всё хорошо: тишь, гладь, да божья благодать. Ни дома не горят, ни люди не мечутся с криками. Значит, можно и дальше идти своей дорогой.
Рыцарь странствовал сравнительно недолго, года ещё не прошло. И в путь-то он отправился по наущению отца – семейная династия рыцарей подразумевала: служить Богу и людям, найти даму сердца, совершить для неё массу подвигов, потом жениться, если повезет, и успокоиться в домашнем хозяйстве. Потому что старых рыцарей не бывает, только чуть одряхлеешь – тебя и упокоят в процессе очередного сражения. А если семья – это уже другая категория подвига, дело порой куда более сложное и суровое. На коня не вскочишь и не ускачешь, если что, когда чудов…чудесная благоверная поскандалить вздумает. И тут держать оборону надо ювелирно и грамотно, с чем у рыцарей порой проблемы…