- Вы сказали, - сбиваясь, продолжила девушка, - что защищаете слабых и обездоленных. Неужели откажете?
Ланс замер на полпути в седло.
- Мне очень нужна помощь, и особенно моей бабушке, - она кивнула на бабку Фросю, которая хрустела кузнечиками с густой траве у дороги, - она чуть-чуть не в себе, и я не справлюсь с тем, чтоб увести её домой прямо сейчас. Бабушке пора кушать, а насекомые стремительно кончаются и.. даже не представляю, что она дальше сочтет вкусным… а мне потом лечить её… Помогите! С вами она пойдет точно.
Бабка Фрося отвлеклась от поедания микрофауны и, будто подтверждая слова внучки, влюбленно уставилась на рыцаря.
- Я устрою вас на ночлег. Есть просторная комната-пристройка к дому, с отдельным входом, вы нас не стесните, но очень уважите и так мне поможете! – девица умоляюще сложила ладони на груди, - мы с бабушкой живем одни, трудно. А за пищу и ночлег вы чуток поддержите нас мужской своей силой. По хозяйству, - добавила она, видя, как расширились глаза рыцаря, - дров нарубить, заборчик чуть подлатать.
- Груня! – раздался веселый оклик из ещё не разошедшейся толпы, - а ты молодец. Чё добру-то пропадать!
Груша свела брови грозно, метнула в говорящего молнию, и снова заулыбалась Лансу.
- Ну что, идете?
- Хорошо, - растерялся парень, - раз помощь нужна…
- Очень нужна! – заверила радостно девушка и повернулась к безумной прожорливой родственнице, - бабуля! Хочешь на лошадке покататься?
Поздним вечером, когда все благопристойные горожане вовсю укладывались на покой, а благонадежные – уже видели не первый сон, одну из улиц и её окрестности вдруг огласили странные завывания, перемежающиеся робким треньканьем с металлическим оттенком неизвестного происхождения. Кто поотчаяннее – выскочили наружу, а просто любопытные высунулись в окна и щели заборов - моментально образовалась негласная гильдия зевак. И все они стали свидетелями непонятного, но увлекательного мероприятия их нового знакомого.
Рыцарь, в полном обмундировании, с поднятым забралом, припав на одно колено у забора дома Клары, освещаемый лишь лунным ярким светом, во всё горло распевал нечто малосвязное. Из понятных слов жители уловили некие прославления в адрес прекрасной дамы, а когда не хватало рифмы и слов в этой душевной импровизации – лились просто подвывающие разнообразные звуки. Аккомпанировал он сам себе при помощи лютни, прижатой трепетно к груди, она и тренькала, а железный звук – когда вибрировала о доспехи. Ничего себе такой «металлический» концертик получался.
Когда Клара, позевывая и смыкая ночнушку на груди, появилась в окне, очерченная ореолом тусклого света за спиной, распахнула створки. Рыцарь на мгновение сфальшивил, горло перехватило, но потом выровнял тон и взял достаточно высокую ноту, чтоб поразить воображение даже самой искушенной меломанки.
Клара непонимающе щурилась, но лишь первые мгновения. Потом, сообразив, что к чему, густо покраснела и…улыбнулась. А дождавшись, когда Ланс допоет, тихонечко воскликнула:
- Ты это…спасибо, конечно. Поёшь хорошо, мне понравилось. Но больше не надо. Наверное…
- Кларка, от ворот поворот всегда успеешь дать, - подбоченилась торговка Алевтина, явно сочувствуя певцу, - ты ещё не мужняя жена, так что наслаждайся, пока не закабалили. Используй парня-то!
- Ох, услышит тебя Гоша. А то и Авессалом, - покачала головой Пелагея, - мало не покажется. Один поломает, а другой криво поднимет. Как того котенка…
- Да я ж вовсе не о том! – взволновалась Алевтина, оглядывая хмурых свидетелей их диалога, - как раз для свадьбы подойдет в самый раз! На праздновании воспоет достоинства невесты.
Теперь настала пора Ланса краснеть. Хорошо, что не видно в лунном свете-то. Уже и о реальной свадьбе речь? Отчасти правильно, чего тянуть: спас даму – женись. Но с другой, ему бы ещё пообщаться, подвигов насовершать во имя возлюбленной. Попривыкнуть к тому, что она возлюбленная.
- Ну, если для сваааадьбы, - протянула Пелагея с ехидным лицом, - тогда да!
Ланс находился в замешательстве. И не нашел ничего лучше, как просто поклониться своей даме и…ретироваться. Быстрым-быстрым шагом.
Серенада не удалась. Остались подвиги. И вот тут единственная задача – больше не оплошать!