– Да, точно – кивнул Смирнов – я и забыл совсем. Давай, Юр, тему диссертации я утверждаю, всё правильно вы продумали, беги сейчас на первый этаж, за бюро пропусков наш штатный «цербер» в 103-м кабинете находится, Харис Максимович, иди у него отметься, оформись и получи допуск второй степени.
Юра аж рот разинул от удивления – как-то всё время забывалось, что он работает в секретном НИИ. А тут такие дела – допуск, секретные документы, Первый отдел, «цербер». А, может быть, его разыгрывают, хотя нет, непохоже – мужчины вон какие серьёзные, но он решил всё-таки переспросить:
– Как вы сказали, ХариУс Максимович?
Мужики переглянулись и дружно захохотали, что в пустом почти кабинете звучало просто оглушительно, усиливаясь перекрёстным эхом. Парень сидел, довольно улыбаясь – если его и разыгрывали, то после такой прививки веселья, получив своё, коллеги должны признаться. Однако, отсмеявшись, те его просто поправили:
– Нет-нет, Харис Максимович, запомни, он татарин, такое имя у него. Человек достойный, уважаемый, не ляпни там при нём такое, надо же, речную вкусную рыбину вспомнил! Иди, хохмач, получай уже допуск, ты нам нужен.
Но с допуском что-то не заладилось. Строгий мужчина не спешил ему подписывать, придирчиво, даже подозрительно изучая его паспорт с трезубцем и прилагавшуюся к нему длительную, трехлетнюю регистрацию. Парень с таким трудом её добыл – сначала долго выпрашивал у Учёного секретаря официальную справку о зачислении в очную аспирантуру, потом трижды ездил вечерами в этот недружелюбный паспортный стол милиции своего района, отстаивая каждый раз очереди, платил госпошлину в соседнем Сбербанке, беспрекословно менял фотографии – у них, видишь ли, изменился принимаемый формат, а на стенде переклеить не успели – но всё-таки добыл, чем и гордился, и берёг эту хрупкую сероватую бумажку с официальным круглым штампом.
Наконец мужчина поднял на него стальные пронзительные глаза.
– Не могу я вам, юноша, присвоить допуск. Вы же гражданин другого государства!
Юра про себя тихонечко выругался. Как будто это не было, блин, известно заранее! Весь НИИ был в курсе, как ему казалось, всего-то два аспиранта в этом году, в прошлом – ни одного! Его даже директор приветствовал по имени, столкнувшись как-то в вестибюле, хотя ни разу до этого они не виделись.
– Понимаете, я родился в Крыму, в русской семье, отец развёлся с мамой ещё в 1985 году и переехал в Москву. Я же не виноват, что Советский Союз развалился, пока я взрослел, мне этот документ, можно сказать, выдали новые власти насильно. Но теперь я приехал к отцу, с твёрдым намерением исправить эту ошибку.
– Это хорошо. Но как я вам могу подписать допуск, да ещё второй степени, когда вы по факту являетесь гражданином другого государства, да ещё и не очень дружественного! Вы, между прочим, работаете в непростом институте, а в организации-участнике оборонного заказа Российской Федерации, здесь у нас производятся комплектующие для межконтинентальной баллистической ракеты Тополь-М, которая скоро должна быть принята на вооружение, а пока является секретной разработкой государственного значения. Об этом, вам, кстати, знать ещё не положено, у вас допуска нет.
А в стальных глазах плескалась радость. Как же, он же не зря на эту должность поставлен, его задача – бдительность! Даже вопреки здравому смыслу, и производственным интересам он может употребить свою крошечную, но власть, и отказать новичку, а значит – обязан это сделать. И неважно, что развалилось государство, наука влачит нищенское существование, и последний грузчик в институте знает, в какой части забора находится удобная дыра на улицу – его самолюбие продолжает нести бдительную псевдослужбу.
Юра вздохнул. Происходящее ему лично казалось фарсом – его прямому руководителю этот формальный допуск нужен, для реальной работы, а тут такое препятствие. Но его шеф наверняка знал, что делает, когда отправлял его сюда, и авторитетом в НИИ обладал немалым. Придётся это сказать вслух, хотя эта идея ему не очень нравилась, но нормальные аргументы закончились.
– Вы знаете – как можно более сухо и равнодушно сказал он – меня сюда прислал директор нашего Центра, с заданием получить допуск. Если есть причины – позвоните, пожалуйста, ему.
Суровый мужчина, казалось, обиделся – так резко он выпрямился:
– А мне ваш Смирнов не указ! Я же тут не болванчик, чтобы делать всё, что он скажет!
Но трубку тем не менее снял, позвонил, и в удивительно спокойном тоне задал пару сухих вопросов. Разговор длился пару минут, после чего он спокойно подписал требуемую бумагу. Отныне парень был не только мэнээсом, референтом, аспирантом, соискателем учёной степени, а приобрёл ещё и сомнительную честь быть носителем некой, пока абстрактной, государственной тайны. Звучало, конечно, торжественно, но эта сцена внушала только ощущение затянувшегося абсурда.