— Сказали, что затопило вашу комнату.
— Больше я ничего не знаю, — спешно добавил помощник, глядя в мои звереющие глаза, и поспешил убраться куда подальше, чтобы не попасть под горячую руку.
Какой, к чертям, потоп? У меня же верхний этаж, дождя не было, крыша башни не протекает, и на комнату наложены защитные чары.
Начиная раздражаться из-за непонятной ситуации, которая может оказаться глупым розыгрышем, я поднялась из-за стола и направилась к выходу из библиотеки.
Сейчас там они у меня все получат. И виновники потопа, и комендант, и компенсацию с академии стрясу за испорченное имущество и моральную травму. Мебель то в комнату я, между прочим, лично покупала.
Когда я добралась до выхода из библиотеки, мне навстречу на всех парах неслась комендант женской половины общежития.
— Адаминочка, ты, главное, успокойся, — пролепетала женщина, пытаясь отдышаться, — Никакого потопа нет, я проверила твою комнату. Какие-то адептки решили меня разыграть.
— Кто?! — прорычала я не хуже демонюки.
Каждую найду и покараю за мои потраченные нервы и те драгоценные минуты, что я могла потратить на завершение реферата.
— Адаминочка, ты только не злись, — заискивающе продолжила женщина, — Я сама со всеми разберусь и попрошу ректора назначить дисциплинарное взыскание.
Хотела было возмутиться, но вовремя прикусила язык, заметив настороженное выражение на лице комендантши. Нет, я лучше потом сама выясню, что это были за шутницы, и популярно им объясню, над кем лучше шутить не стоит, с применением проклятий, разумеется. Промучаются семестр-другой, пытаясь их снять, глядишь, ума прибавится.
— Ладно, — выдохнула я, и комендантша поспешила шумно выдохнуть.
Ага, я ей тоже разок форменный скандал закатила еще в первый месяц учебы на первом витке. И даже наслала проклятье, вызывающее бородавки. Сняла потом, конечно, когда она извинилась. Но зато эта мадам поняла, что нечего наследниц великих родов хватать за шкирку, как нашкодивших котят, и кричать прямо в лицо, что она здесь главная и старую мебель из моей комнаты она никуда выносить не будет.
Теперь эта женщина, третирующая адепток направо и налево, всегда очень мило и приветливо общалась со мной. А говорила мне мама, что к человеку просто нужно найти подход. В моем случае, универсальным подходом были сначала скандалы, а потом проклятья. А чаще все вместе.
— Ну, я пойду разбираться с нарушительницами, — заискивающе произнесла комендантша, — А ты занимайся, Адаминочка, занимайся, — поспешно добавила женщина и слишком резво для своего возраста понеслась по коридору прочь от библиотеки.
Все еще пребывая в раздражении и злясь еще больше из-за невозможности пойти и покарать неудачливых шутниц немедленно, я направилась обратно в обитель знаний. Вот сначала допишу реферат, а потом уже займусь возданием по заслугам.
Но планам не суждено было сбыться. Из-за одного из стеллажей на меня резво выскочила Вероника Лере. Надо же, какие люди. Решила отложить свои любовные страдания и взяться за ум? Неожиданно, однако.
Девица, явно не ожидавшая столь неприятной для обеих сторон встречи, попыталась было гордо проскочить мимо. Но я выставила руку в сторону, перекрывая ей путь. Уж очень подозрительной была ехидная усмешка, промелькнувшая на губах леди Лере.
— Предупреждаю по-хорошему, если ты что-то затеяла, то лучше отступись, — произнесла я, — Иначе отчисление покажется тебе раем.
— Знаешь куда иди со своими угрозами? — огрызнулась сокурсница, — Думаешь, самая важная, раз родилась во влиятельной семье? Да ты без своего рода ничего не стоишь, — высокомерно заявила та.
— Если эта мысль будет греть тебя по вечерам, то утешай себя этим дальше, — пожала плечами я, и двинулась дальше, посчитав, что разговор исчерпал себя.
Вот еще, спорить с какой-то выскочкой и доказывать ей обратное? Это ниже моего достоинства. К тому же, Вероника Лере и без меня знает, что ее слова далеки от истины. А если кто-то хочет потешить свое эго и оправдать свою никчемность лишь тем, что он родился не в той семье, так кто я такая, чтобы открывать им глаза на реальную картину вещей?
Однако, когда я добралась до насиженного места, то там меня ждало еще одно неприятное открытие за сегодняшний день. Учебники и фолианты с трудами великих магистров лежали ровно так, как я их и оставляла. Вот только на столе отсутствовала одна важная вещь – мой, почти дописанный, реферат.