В общем, начался учебный год как обычно, сразу погрузив меня в привычную атмосферу ненависти, зависти и вражды. Бодрит потрясающе, всем советую. А главное — всегда держит в тонусе, заставляя держать марку.
В перерыве между лекциями, я привычно неспешно прогуливалась по коридорам академии. Фигура сама себя в форме держать не будет, знаете ли. Да и нравится мне наблюдать, как разбегаются в стороны адепты, освобождая путь, когда слышат стук моих каблучков. Этих неучей тоже нужно держать в тонусе.
В одном из коридоров, вблизи столовой, было заметное оживление. И множество адептов, столпившихся в кучки, что-то оживленно обсуждали, громко перешептываясь. Не знаю, что у них тут за поводы для сборищ, но меня они мало волнуют и совершенно ко мне не относятся.
Так я считала, пока парочка адептов, запоздало заметив меня, резво не отступила в сторону, открывая мне вид на весьма занимательную сцену. В одной из ниш главный красавец, завидный жених и вообще герой, каких повидать, зажимал несчастную адептку второго витка.
Справедливости ради стоит признать, что несчастной адептка не выглядела. Наоборот, весь ее вид буквально кричал о том, что она поощряет действия своего визави.
А последний, похоже, почувствовал себя безнаказанным и охамел в край. Решил, видимо, что раз вчерашние магснимки не были пущены мною в дело, то я теперь перед ним бессильна. И у фон Миллера развязаны руки, которые он поспешил еще и распустить.
Нет, он и раньше менял подружек как перчатки. Но все это было больше на грани слухов, и тискать адепток на глазах у всея академии у фон Миллера не хватало то ли духу, то ли совести. А теперь и вовсе совесть издохла на фоне этой поразительной наглости.
Все это пронеслось в моих мыслях буквально за те пару мгновений, пока я оценивала обстановку. Оценила я и то множество взглядов, которые адепты нервно бросали то на фон Миллера с его очередной однодневной подружкой, то на меня.
Что, мои дорогие, надеетесь на форменный скандал? А вот фигушки вам. Фон Миллер творит глупости, вот пусть сам и позорится. А я участвовать в этом абсурде даже не подумаю. Не для того меня мама десять часов рожала. И не для того меня дед воспитывал, чтобы я тут из-за какого-то олуха истерики закатывала.
«Адамина фон Соммер никогда не будет терять лицо и стоять в очереди за каким-то мужчиной. Еще и не первой свежести», — именно с этими мыслями я скользнула ленивым равнодушным взглядом по своему жениху, гордо задрала подбородок и поплыла по коридору дальше, заставляя опешивших адептов нервно прижиматься к стене.
В этот момент на моем пути неожиданно возникла Вероника Лере. И, стоит признать, вид у нее был далеко не такой счастливый и торжествующий, как накануне.
— Довольна? Добилась своего? — гневно зашипела на меня сокурсница.
Ну, здравствуйте, приехали.
— А я тут причем? — задала я закономерный вопрос.
В постель к главному бабнику академии, зная о наличии у него невесты, прыгает Вероника. А виноват во всем кто? Быть может, этот самый бабник? Или, быть может, леди Лере, которая совершила бесстыдный и опрометчивый поступок? Конечно же, нет! О чем вы вообще? Во всем виновата эта злобная невеста. Это же я заставила фон Миллера после постельных утех с одной девицей сразу же зажиматься с другой.
Вот правда, смотрю я на них всех, и все больше диву даюсь, как они вообще до своих лет-то дожили и до пятого витка академии дотянули?
— Если бы не было тебя, Нейтан бы себя так не вел! — прошипела мне в лицо леди Лере.
Я прям там едва на попу не присела от неожиданности. Теперь я помешала фон Миллеру и его пассиям своим фактом рождения? А, может, я просто слишком доброй с ними была? Зря не вмешивалась? Надо было первую же за волосы оттаскать или так проклясть, чтобы она потом заикалась от одного упоминания моего имени. Может, тогда было бы больше пиетета к чужим невестам.
— Это его способ протеста семье и этому навязанному браку! — продолжала вещать Вероника Лере.