«Война и мир». Один из последних уроков по произведению. С дубом уже встретились, на небо Аустерлица полюбовались, начинаем набирать материал к сочинению. Обсуждаем образ Наташи Ростовой.
Кто-то рассказал про детство, другой сконцентрировался на поведении героини в Москве во время войны 1812 года, третья негодует из-за финала романа, в котором Наташа, по мнению ученицы, растеряла все свое очарование.
– А можно мне сказать? – поднимает руку Алена, почти до самого конца урока не принимавшая участия в дискуссии, что для нее было совершенно не характерно, так как с самых первых уроков она была одной из немногих, кто всегда был готов ответить. – Я считаю, что Наташа Ростова – дура! – ошарашила всех присутствующих девушка.
У нас, конечно, были резкие высказывания и в адрес Обломова, и Раскольникова, но «дураками» до сегодняшнего дня еще никто не разбрасывался.
– Да, самая натуральная дура, – завладев всеобщим вниманием, повторяет Алена и впивается в меня дерзким взглядом, наверное, ожидая, что я начну возмущаться и тут же брошусь на поддержку героини Толстова.
– Отлично. И почему? – буднично интересуюсь я.
– Ну… – похоже, она рассчитывала на несколько иную реакцию. – Просто считаю, что она ведет себя, как дура, – голос звучит уже не так по-боевому.
– В каких конкретно моментах? – не отстаю я.
– Ну… не знаю. Я просто не читала.
– А-а-а, тогда все понятно, – улыбаюсь я.
– Но это мое мнение, я так считаю, – попыталась возмутиться Алена, но это у нее не очень хорошо получилось.
– Правильно, не читал, но осуждаю.
– Вы же сами говорили, что мы можем высказывать свою точку зрения.
– Да, на прочитанный текст. Вот как для тебя он таковым станет, можно будет еще раз обсудить умственные способности Наташи Ростовой, а пока это не мнение…
– А пук в воду, – тихо, но достаточно четко, для того чтобы все услышали, хмыкнул сосед Алены по парте.
– Сначала просят говорить, как думаешь, а потом еще и осуждают…
Вот так, поверишь учителю, раскроешь душу, а он не оценит твоего душевного порыва. Мораль – не верьте учителям.
Денег много не бывает
Обойти в этой книге финансовый вопрос я никак не мог. Потому что, чтобы мы ни говорили о призвании, любви к детям, душевных порывах и прочих высоких субстанциях, есть хочется всем. Даже учителям. А некоторые еще и одеться хотят прилично, а кто-то, как бы это удивительно ни звучало, еще и отдыхать хочет не только в ближайшем парке.
Честно говоря, долгое время я был уверен, что практически каждый россиянин знает, что в реалиях нашей страны означает словосочетание «средняя зарплата».
Сам не знаю, почему, дожив до тридцати двух лет, я продолжаю хорошо думать о людях…
Вплоть до того момента, как я начал вести свой блог. Под каждым роликом, в котором хотя бы вскользь упоминаются учителя, находится как минимум парочка мамкиных экономистов, заявляющих что-нибудь из серии:
– Зарплата у них в районе шестидесяти тысяч!
– У моей подруги мама – учитель, и она получает за семьдесят.
– У учителя моего сына новый iPhone и шестикомнатная квартира.
Ну, возможно, с шестью комнатами я слегка погорячился, но смысл вы поняли.
Большинство комментаторов всегда сходятся в одном: в Москве зарплата педагогов уже давно приблизилась к ста тысячам, а они все ноют и требуют больше.
Только вот ключевое слово здесь – Москва. А Москва не равно Россия. Совсем. И средняя зарплата по стране, если выкинуть столицу и Питер, будет очень сильно отличаться от тех цифр, которыми так любит щеголять телевидение.
Я получаю сто тысяч, ты – двадцать, а вот в среднем мы получаем шестьдесят. Вот такая веселая арифметика. Про среднюю температуру по больнице и голубцы, я думаю, тоже все помнят.
Когда очередной житель столицы, обожающий считать чужие деньги, начинает что-то там возмущенно верещать о баснословных зарплатах бюджетников, так и хочется его взять и в условный Воронеж на месяцок перенести. Вот разрыв шаблона-то будет.
Да, безусловно, глупо отрицать, что московские учителя и врачи имеют возможность найти место с приличной зарплатой. И рассказы об этих пресловутых шестидесяти тысячах являются правдой. Работая в московской школе, я и сам неплохо получал, правда, не шестьдесят тысяч, но все же. Жаловаться не приходилось. До сих пор мне на электронную почту приходят вакансии с весьма красивыми числами в заголовке.
Но, во-первых, далеко не каждая московская школа предлагает такие зарплаты, а во-вторых, и это главное, основная масса людей живет не в Москве и не в Питере, а в провинции доходы не идут ни в какое сравнение со столичными. Москва, Питер и пара северных городов являются теми самыми локомотивами, которые и позволяют рисовать в отчетах те самые красивые цифры. Но об этом по причине удивительного выборочного склероза забывают журналисты, телевизионщики и политики, рапортующие о новом повышении благосостояния населения. А когда на очередной прямой линии с президентом или премьером какой-нибудь учитель или санитар «Скорой помощи» озвучит свою настоящую зарплату, все вокруг сделают удивленные глазки, начнут недоверчиво озираться и размахивать бумагами, а потом, все же собравшись с силами, выдадут: