Но однажды я все же попал на уроке в очень некомфортную ситуацию, наблюдая за которой дети сначала в буквальном смысле потеряли дар речи, а потом минут десять не могли отойти от смеха.
Урок русского языка в шестом классе. Отличница Маша выполняет у доски упражнение, я хожу между рядами и периодически заглядываю в тетради учеников.
Да-да, тот самый неприятный момент, когда ты спокойненько сидишь себе на уроке, никого не трогаешь, а учитель, как назло, пытается что-то высмотреть в твоей предательски чистой тетради.
Вспоминаю, что на перемене забыл раздать детям дидактические материалы, карточки, и, пока ученики работают и внимательно следят за ходом рассуждения Маши, направляюсь к шкафу в конце класса, где и хранились книги.
Кабинет у меня был очень зеленый: на каждом из трех шкафов располагались горшки с растениями. Высокие папоротники, обязательные жители, пожалуй, любого класса – хлорофитумы, плющи, традесканции и прочие драцены. Но несомненной королевой среди цветов была огромная сансевьера, доставшаяся мне, можно сказать, по наследству от предыдущей хозяйки кабинета. Это тот самый «щучий хвост», который так часто встречается в школах и других общественных местах.
Практически каждый день после уроков ко мне заглядывали ученики и предлагали помочь с цветами. Дети не только поливали растения, меняли воду в банках, вытирали пыль с листьев и стеблей, но и, как я узнал на этом уроке, двигали горшки.
Лучше бы я сам поливал свои цветы!
«Щучий хвост», росший в прямом смысле слова в гигантском коричневом горшке, другой бы просто не вместил это растение, располагался ближе всего к окну и стоял на краю шкафа. Вернее, все три года, что я работал в этом кабинете, он стоял просто НА шкафу, на краю он оказался именно в этот злополучный день.
– Прибежали, – комментирует очередное слово Маша. – Пишем приставку ПРИ, потому что… – договорить она уже не успела.
До сих пор не знаю, что произошло: то ли я так сильно дернул за дверцу шкафа, стараясь поскорее достать эти злосчастные дидактические материалы, то ли «щучий хвост» возомнил себя ласточкиным пером и решил отправиться в полет, а быть может, мне просто наконец-таки воздались все слезы двоечников, которых я заставлял ходить к себе на каникулах. Но стоило открыть дверь, как на меня посыпалась земля.
Кто смотрел фильм «Кэрри», может представить себе картину. Я, конечно, люблю Стивена Кинга, но на месте его героини никогда не мечтал оказаться…
Либо двоечники плохо плакали, либо у меня все же есть ангел-хранитель, но горшок, каким-то чудом, хоть и упал, но остался лежать на шкафу, потому что, если бы эта махина все-таки приземлилась бы мне на голову, что-то мне подсказывает, вы бы сейчас эти строки не читали.
Знаете случаи, когда люди, ставшие свидетелями чего-то необычного, просто молча стоят, открыв рот, и не могут пошевелиться. Вот это была как раз моя ситуация. Мне барабанит по голове земля, которая буквально через пару секунд была везде: в волосах, в карманах пиджака, под рубашкой, простите, во рту, а я продолжаю стоять, подняв глаза.
Секунд пятнадцать в классе стояла просто мертвая тишина. Серьезно, я не могу подобрать более подходящего прилагательного. Слышно было только землю из горшка, которая, похоже, просто не собиралась заканчиваться.
Не знаю, сколько каши было в горшке братьев Гримм, но этот горшочек, похоже, не собирался переставать варить.
Наверное, такие же чувства испытывают актеры, когда им вручают «Оскар»: ты стоишь в лучах славы, а все вокруг в восхищении смотрят на тебя. Только вместо славы я стоял по колено в грязи, а вместо восхищенных взглядов голливудской элиты на меня уставились тридцать пар глаз школьников. О чем еще может мечтать учитель?
Когда цветок все же перестал фонтанировать землей и ресурсы горшка наконец-то иссякли, у меня буквально слезы из глаз брызнули от смеха. Более нелепой ситуации придумать просто невозможно: ходишь такой деловой в пиджачке по кабинету, исправляешь ошибки, оцениваешь ответы, а тебе на голову падает цветок. По-моему, замечательное завершение урока. Дети пару секунд все так же непонимающе смотрели на меня, а затем уже весь класс взорвался от смеха. Это вам не вымученные улыбки в «Аншлаге», тут стены сотрясались от хохота.
Когда я наконец сумел взять себя в руки, мне предстояла еще одна почетная обязанность,
Все же аналогия с «Оскаром» здесь реально напрашивается.
мне нужно было дойти до выхода из класса. С каждым шагом с меня сыпалась земля, оказалось, что горы песка за собой можно оставлять не только в старости.