Лучше бы не меняли, серьезно!
Когда стильную модную молодежную мебель принесли в класс, первое, о чем я подумал: над дизайном вещей как следует поработали крысы. На каждой парте была какая-то непонятная пластиковая пленка, имитировавшая деревянную поверхность. Оторвать бы руки тому, кто придумал ее наклеить. На большинстве парт этой странной пленки оставалось процентов пятьдесят, на свободной же поверхности красовалась изрисованная детьми ДСП.
Павел Викторович, мы вам в класс новые парты принесем… Ну, практически новые.
Проблема заключалась в том, что полностью оторвать ее не получалось, и поэтому практически на всех столах образовалась острая каемка с неровными краями. До сих пор не понимаю, как никто себе руки не порезал.
Каждый понедельник заходя в класс, я наблюдал одну и ту же картину: пленки становилось все меньше и меньше, острых обглоданных краев все больше и больше, а уж рисунки на партах спокойно можно было выставлять в картинной галерее, потому что по исполнению, что по размеру они туда отлично вписывались. Стереть шедевры наскальной живописи не представлялось возможным, потому что поверхность, скрывавшаяся под злосчастной пленкой, буквально впитывала в себя чернила. Найти виновных – тоже. Кого бы я ни спрашивал из педагогов, все в один голос утверждали, что все так и было. Я не я, и лошадь не моя.
Заниматься за партой, исписанной любовными стихами, смешанными с угрозами какому-то Сереге, удовольствие ниже среднего, поэтому мы с родителями попытались закрасить столешницы. Но краска просто предательски расползалась по столу, снова и снова обнажая улыбающуюся физиономию то ли Иванова, то ли Петрова.
Пришлось идти в строительный магазин и купить несколько рулонов пленки, которой обклеивают мебель, чтобы скрыть следы работы молодых Васнецовых и Моне. Пятнадцать парт. Хотел сказать: пятнадцать рулонов, но нет, их было меньше, но все же.
– Пустяки, – подумал я, наслаждаясь видом преобразившихся парт. – Это того стоило.
В тот момент я еще не знал, что мне придется каждые две недели отправляться в этот магазин и закупаться новыми партиями пленки. Ухожу из школы в среду – чистые парты, прихожу в понедельник – все оборвано, изрисовано и… Остановимся на этом.
Хотя слово «загажено» подошло бы гораздо больше.
Естественно, никто ничего не знает, у всех ученики сидят тише воды ниже травы, и вообще, идите-ка вы за новой партией пленки.
За несколько лет я настолько примелькался в строительном отделе, что мне уже просто молча протягивали мои ненаглядные рулоны и отправляли к кассе.
За месяц до моего увольнения из школы в мой кабинет купили новую мебель.
На этот раз действительно новую.
Именно в этот момент я понял значение слова «ирония».
Так что, может быть, для каких-то учителей школа и является местом неземного обогащения, для меня же…
У меня вечно все не так, как у людей.
Честь школы
Пришло время перейти к той части, которая непременно должна понравиться всем двоечникам и троечникам. Давайте перемоем косточки отличникам, а точнее медалистам.
– Медалисты – это честь школы! – заявляет на педсовете директор и через пару секунд уже другим тоном, повернувшись к окну, добавляет, – Маше тройки не ставим.
Какая-то странная честь получается… Нам, конечно же, еще Пушкин объяснил, что ее надо беречь смолоду, но когда эту самую честь тащат к заветной медали, а она, как назло, никак не тащится, возникают совсем другие мысли.
Я всегда был против рисования оценок, и это касается не только двоечников, но и отличников. Нет, конечно же, у всех случаются оплошности, и из-за одной контрольной портить ребенку аттестат я бы, естественно, не стал. Хочешь пятерку? Ради бога, приходи исправляй.
Но, к сожалению, достаточно часто о медали мечтает не столько школьник или его родители, сколько администрация школы, и вот тогда всем причастным приходится периодически недовольно вздыхать и отводить глаза. Учителям, которые сталкиваются с тем, что ребенок совершенно не разбирается, да и не хочет разбираться в твоем предмете, но «он же идет на медаль», а поэтому оценки в журнале появляются едва ли не сами собой. Одноклассникам, которые отлично понимают, кто действительно шарит, а кто исполняет роль репки из всем известной сказки. Самому «медалисту», если у последнего, конечно, есть совесть, а то иногда можно встретить и таких субъектов:
– Вы мне не имеете права ставить плохую оценку: я иду на медаль.