Особенно весело, когда учитель ведет уроки у целой параллели: и в одном классе у него сплошные пятерки…
– Значит, работать умеешь!
А в другом дети едва порог преодолевают.
– Нет, все-таки не умеешь.
В первом пишем исследовательские работы и участвуем в научных конференциях.
– Сразу видно, работает педагог!
А во втором классе девятиклассник, только что переехавший из Таджикистана, заявляет, что предложение сложное, потому что в нем есть существительное и глагол. А через месяц ему сдавать ОГЭ. К сожалению, девятикласснику, а не глаголу.
– Все же не занимается…
А педагог один и тот же. Интересная картина: на первом и четвертом уроке учитель умеет работать, а вот на втором, третьем и пятом резко теряет все навыки. Чего только в школе не увидишь!
А вы детей готовили?
До сегодняшнего дня одним из своих главных педагогических достижений
Звучит-то как! Педагогические достижения!
я считаю результат, который в общем-то и привел к моему увольнению по собственному желанию.
Когда я переехал в Москву и начал работать в столичной школе, мне достались два, как сказала завуч, сложных шестых класса.
Очень мягко сказано. Очень.
Всю сложность показал уже первый тест, который я провел, чтобы определить уровень подготовки детей.
Особых иллюзий я не питал, так как знал, что прежний учитель русского языка проработала с ними только полгода, а затем уволилась, не выдержав напора деток. В середине учебного года меня уже приглашали на работу в эту школу, но с обязательным условием: необходимо было провести урок в присутствии директора, так как требовался учитель, который смог бы совладать с пятиклассниками и наладить дисциплину. Открытые уроки меня никогда не пугали, но бросать свои классы в середине февраля я, естественно, не собирался. А еще стало очень интересно: что же это за пятые классы такие, что с ними никто справиться не может?
Понимая, что последние месяцы прошлого года дети занимались, скажем так, не совсем обычно, я решил дать контрольную работу за курс начальной школы. Результат: из двух шестых классов только шесть человек пишут не на два.
А кто-то еще сомневается в способностях современных детей.
Склонения, спряжения… Нет, не слышали! То есть, конечно же, они все эти темы проходили, только вот знаний в голове у абсолютного большинства не осталось от слова совсем.
В пятом классе дети, похоже, действительно повеселись от души.
С глаголами вообще замечательная ситуация произошла. Каким-то магическим образом любое слово, обозначающее действие, оказывалось первого спряжения.
– Пилит. Что делает? В вопросе – ЕТ, значит, это первое спряжение: пишем букву – Е! – словно роботы друг за другом повторяли ученики.
– А когда И тогда пишется-то? – удивлялся я. – Все глаголы третьего лица единственного числа отвечают на вопрос «что делает?». Неужели вы напишите «кричЕт», «вопЕт», «болЕт»?
– А это уже глаголы-исключения, – мило хлопает глазками Таня, и класс одобрительно кивает.
Какие там новые темы? Учимся ставить глагол в неопределенную форму!
Первый административный диктант, который дали на второй неделе сентября, ребята пишут еще хуже, чем мой тест. Хотя, казалось бы, а куда хуже-то? Но, как водится, снизу постучали…
Подхожу с результатами тестирования и диктанта к администрации и уточняю: «Вы же понимаете, что это еще не мои двойки? Я при всем желании не успел бы за полторы недели детей испортить».
Конечно же, завуч все понимает, в пятом классе ситуация была ужасная, поэтому сейчас самое главная задача – наладить учебный процесс и попытаться вытащить детей из болота.
– Мы все понимаем!
Ну, понимаем, так понимаем…
Проходит полтора года, происходит то самое объединение школ и активная миграция сильных учеников в гимназические классы главного здания. А мои теперь уже седьмые классы сливают в один. На совещании в декабре узнаю, что в этом году в городской рейтинг школ идут результаты ОГЭ, ЕГЭ и, внимание, контрольных работ по русскому языку и математике в седьмом классе. А раз дело касается рейтинга и мы теперь вроде как элитная школа, я понимаю, что во что бы то ни стало обязан обеспечить нормальные результаты.