А ещё в современном мире намечается такая занимательная тенденция – сегодня поженились, завтра развелись.
– Тогда Эрин должен был напомнить тебе, что оборотни, помимо склонности к оргиям, матриархату и прочему, крайне редко разводятся, – прошипела я. – У нас так не принято, если вступаешь в брак, то навсегда, до смерти одного или всех супругов. И оборотни весьма неодобрительно смотрят на попытки сначала объявить о помолвке, а потом вдруг разбежаться без веских причин и эту самую помолвку разорвать.
Равно как и на поставленные без разрешения метки.
– О-о, какая дивная, дивная картина!
Не-ет, я сегодня определённо порву кое-кого на ленточки и куски кожи для сапожек!
Или для сумочки.
Юлиан мгновенно встал и убрал коробочку обратно в карман. Одёрнул пиджак, с досадой оглянулся на Регину, подошедшую бесшумно и незаметно, но, по крайней мере, без некоторых мохнатых спутников.
– Ой, я помешала?
– Нет, – пробормотала я.
– Да, – не согласился со мной Юлиан.
– Прошу прощения, – на кукольном личике отразилось совершенно неубедительное раскаяние. – Мне показалось, или господин Оррик сделал брачное предложение?
– Показалось, – заверила я, натянуто улыбнувшись и с трудом сдержавшись, дабы не продемонстрировать гадюке подколодной клыки этаким намёком недвусмысленным. Со своими самцами я и сама как-нибудь разберусь, без участия земноводных.
– Как благородно с вашей стороны, господин Оррик, делать брачное предложение всего-навсего работнице эс…
– Шэссе Регина, настоятельно рекомендую вам воздержаться от безосновательных оскорблений, – парировал Юлиан с ледяной вежливостью, что скорее пристала Дрэйку.
Я аж впечатлилась.
В приятном смысле.
– Разве я кого-то оскорбляю? – удивление на змеиной мордашке выглядело куда как более естественным. – Или правда столь возмутительна, скандальна, что вы боитесь её признать?
Сказала дамочка, о чьих похождениях с Норданом разве что легенды в ордене не слагали. Беван-то мне много кое-чего познавательного рассказал о бывшей подружке ледышки. Разумеется, в обход нежных ушек Шель.
– Тебе должно быть виднее, когда правда стоит общественного признания, а когда проще закрыть глаза и притвориться, будто ничего не изменилось, – выдала я этак невзначай.
Удар явно достиг цели – в изумрудных очах под длиннющими чёрными ресницами мелькнула тень раздражения и ламия поджала губы, отвернулась. И неожиданно нахмурилась.
– Я её знаю.
Мы с Юлианом не иначе как машинально проследили за взглядом Регины.
Вашу ж чащу!
Рейнхарт неспешно прохаживался по ложе и собравшиеся то ли инстинктивно, то ли из разумных соображений безопасности отступали от старшего члена братства, выдерживая между ним и собой некоторую дистанцию, какая обычно образовывалось между любимой псинкой Валерии и будущими подданными наследницы. На губах Рейнхарта блуждала небрежная, насмешливая улыбка, взгляд цепко скользил по лицам приглашённых, не останавливаясь ни на ком в частности. А рядом с собратом шла изящная темноволосая девушка в элегантном зелёном платье и осматривалась с искренним любопытством человека, впервые оказавшегося и в высшем обществе, и на Императорских скачках, и вообще на столичном ипподроме. На вид девушке не больше двадцати, красивая, словно обложка модного журнала, и… знакомая.
– Я видела её прежде, – задумчиво продолжила Регина, пытливо приглядываясь к девушке. – Да-да, видела… и совсем недавно. О, точно, это же одна из девок из гарема Вэйдалла!
Ох ты ж…
Вот почему она выглядит знакомой. Я тоже видела её раньше, только на чёрно-белом газетном фото, показанном Беваном.
И имя её знаю.
Вивиан Дарро.
Леди Вивиан Дарро.
* * *
Жизнь наша в последнее время и так ключом била, а нынче же и вовсе всё норовила сразу по головушке приложить, желательно чем потяжелее.
А я не настолько мазохистка, чтобы от боли удовольствие получать.
Даже моральное.
– Ну, в принципе, всё естественно, – Тайя в задумчивости покрутила в руке бокал с вином, рассматривая алый напиток на просвет. – Кто отец, от того и дар ребёнку достаётся и, соответственно, мамочке, пока она маленького носит…