– Ты кое-что забыла, Лисонька, – замечание Эрина настигло меня почти у самой двери.
– Бельё можешь себе на память оставить.
– Весьма щедро с твоей стороны. Но я о предмете чуть более насущном.
Что ж он докучливый такой?
Я замерла перед дверью, неохотно обернулась и еле успела поймать брошенный мне через всю комнату ридикюль.
– Я бы сам отвёз тебя домой, но, боюсь, ты меня опять превратно поймёшь, – как и нежданный соратник по постели, Эрин тоже успел надеть брюки, однако в нахальном, насмешливом взгляде ни намёка на растерянность или желание извиниться. Наоборот, стоял на пороге спальни, скрестив руки на обнажённой груди, чисто налакавшийся сметанки кот, сытый, самодовольный и разве что не облизывающийся. – Поэтому я предоставлю тебе некую иллюзию свободы.
– Спасибо тебе, господин добрый, – я изобразила кривой шутовской реверанс. – Что бы я делала без вашей высочайшей милости?
– Всё равно ты будешь моей.
Ой, какие серьёзные заявления! Прямо боюсь уже.
– Мечтай, – я взялась за дверную ручку.
– Мы с Юлианом обсудим этот важный вопрос и вынесем на голосование.
– Да-да, всенепременно обсудите, кому с какой стороны больше понравилось, – бросила я – сугубо чтобы оставить последнее слово за собой – и поскорее выскочила за дверь.
Ишь, шустрик какой! А уж фраза-то – «всё равно ты будешь моей»! Романов перечитал, что ли?
Или это часть плана мести собратьям?
Выйдя из гостиницы – многоэтажка цвета речного песка, сверкающая в лучах солнца большими окнами и броской позолоченной вывеской, – я поймала такси, назвала адрес нашего нынешнего дома и наконец-то позволила себе немного расслабиться. Странный маг, конечно, – согласился на секс втроём… это же сколько он выпил, раз счёл себя открытым для всего нового? Да и наши мужчины сколь бы спокойно, привычно ни относились к тройственным союзам, однако второй самец в постель допускался лишь после принесения брачных клятв, в качестве законного супруга жены. Что бы там ни говорили люди и прочие недалёкие виды, но секс втроём до свадьбы среди нас не одобрялся.
В дом я пробралась через заднюю дверь, надеясь не попасться никому на глаза раньше срока, и ещё с порога почуяла, что в логове гость. Запах вроде знакомый, но с лёту не вспоминается, впрочем, ладно, не до него сейчас. Раз гостя пропустили через защитный полог, значит, сочли относительно безопасным. Уж Нордан, да и Дрэйк вряд ли стали бы подвергать Шель лишнему риску, позволяя пройти какой-нибудь подозрительной личности, тем более учитывая интересное положение их обожаемой пары. Я на цыпочках прокралась в свою спальню – хвала Праматери, ни в коридорах, ни на лестнице никто не встретился, на втором этаже на удивление тихо и только из-за двери комнаты Бевана доносились приглушённые, отдающие раздражением мужские голоса. Я бросила ридикюль, сняла туфли и, прихватив домашнюю одежду на смену, отправилась в ванную, избавляться от въевшихся в кожу запахов обоих мужчин. И уже после душа, завернувшись в полотенце, подошла к зеркалу и заметила красноватый след от укуса на собственной шее.
Странно. Обычно лёгкие укусы быстро заживают, через пару-тройку часов и следов не остаётся, лишь шрам от брачной метки не сходит несколько месяцев…
Присмотрелась и… твою ж чащу!
Как, когда этот обнаглевший кошак, этот пёсий сын… этот комок отрыгнутой шерсти ухитрился пометить меня как свою пару?! Без моего разрешения!
Я его убью! Найду и лично горло перегрызу!
* * *
Доза обезболивающего, выпитого на всякий случай, и переполох в логове, вызванный нежданным гостем, вернее, гостьей, несколько притупили членовредительские порывы. Спустившись на кухню, я сделала себе кофе и бутерброд, с тоской поняла, что надо опять кого-то посылать в магазин пополнять запасы провизии и этим несчастным кем-то, скорее всего, буду я, и выслушала от Шель отчёт о прошедшем вечере. Даже сказать затрудняюсь, у кого из нас он вышел более катастрофическим.
Гостьей оказалась Веледа.
Сейчас девушка пряталась в спальне Бевана и благоразумно не высовывалась оттуда, пока Беван отстаивал её право находиться под одной крышей с Шель. Нордан требовал, чтобы Беван немедленно перевёз Веледу в другое место. По теории ледышки, девушка вполне могла быть волком в овечьей шкуре, подосланным злобным вожаком Рейнхартом в отару с целью подорвать оную изнутри: причинить вред Шель, а то и вовсе похитить её, снять защитный полог, шпионить и передавать все наши великие тайные замыслы врагам. Сама Шель по своему обыкновению жалела Веледу, пыталась поддержать Бевана и полагала, что её ненаглядный ледяной тиран попросту переживает из-за скорого приезда дочери, но скрывает волнение за сарказмом, подозрительностью и раздражением, которое срывает на всех, кто под руку подворачивается, – то есть ведёт себя как обычно.