«Искренне надеюсь на встречу на Императорских скачках завтра, дабы лично сообщить о своём решении.
Юлиан».
* * *
По магазинам, как я и предполагала, отправили крайнюю и рыжую, то есть меня. Но хотя бы не одну: Шель и Дрэйк составили мне компанию. Сначала за одеждой – за три года в общине я уже и позабыла, каких размеров требуется гардероб при активной светской жизни, будь то очередной бал, пикник или скачки. Затем по продовольственным торговым точкам – революция революцией, а есть все хотят, члены братства в том числе, что бы они сами ни говорили о своей способности подолгу обходиться без пищи, воды и сна. И наконец завершающим пунктом программы – детский магазин. И если с выбором кроватки для Эстеллы особых проблем не возникло, то с игрушками дела обстояли хуже.
Шель считала, что её дочку, видевшую в своей жизни лишь самодельные погремушки да потрёпанных, заношенных плюшевых мишек соседских детей, большое количество новых игрушек только напугает и дезориентирует.
Дрэйк со свойственной ему широтой души полагал, что игрушек много не бывает, тем более для девочки, этими самыми игрушками не избалованной.
Хорошо, что Нордан с нами не поехал, оставшись в логове колдовать над спальней для дочери и – кто неугомонного ледышку знает? – дальше препираться с Беваном насчёт Веледы. А то с Нордана сталось бы скупить всё, что есть в отделе для девочек, лишь бы порадовать Эстеллу. Чую, избалуют мальчики своих маленьких принцесс вконец, а ведь одна из них даже ещё не родилась.
Сама я, признаться, в детских магазинах не была уже давно. Мелкий наш вымахал выше меня ростом и очаровательным сверх меры – весь в папу, не иначе. Братцу теперь подавай большие машинки и живых кукол: мама в последних письмах жаловалась, что чем дальше, тем сильнее страсть Кайла к гоночным автомобилям и красивым девушкам. А чего мамуля хочет? Лисёнок превратился в лиса и ему пора на волю, отрываться по полной, как нынче говорят.
Не все ж растут примерными отпрысками вроде меня: косички, бантики, удовлетворительное поведение, хорошие оценки и отсутствие жалоб от учителей.
Впрочем, и детство моё было не таким, как у брата. У него оно было тихим, мирным, счастливым и потери кровного отца Кайл, хвала Праматери, не знал.
И, даст то Праматерь, узнает ещё не скоро.
Оставив Шель и Дрэйка перед полками с фарфоровыми красавицами всех видов и мастей, я пошла к машинкам. Даже любопытно, какая у Кайла сейчас: чёрная раритетная «Колибри» или новомодный красный «Алдай»?
Брюнетка или блондинка?
Хотя клык даю – девушек братец меняет чаще, чем автомобили.
И запоминает куда как реже.
– Первой я бы хотел всё-таки девочку.
Я поставила уменьшенную копию «Алдая» на место и нарочито медленно, предоставляя оппоненту возможность дать задний ход, обернулась.
Даже не знаю, кто бесит сильнее – ледышка или этот недоросток мохнатый?
– Ты, – процедила я сквозь стиснутые зубы.
– Я, – охотно подтвердил кошак собственной нагломордой персоной.
– Какого пса ты здесь делаешь? – я бросила настороженный взгляд на подругу и Дрэйка в отделе напротив, но те, занятые выбором куклы – или, скорее уж, кукол – для Эстеллы, даже не смотрели в нашу сторону.
– Слежу за тобой, – признался Эрин, и не подумав изобразить «ой, я тут удачно мимо проходил».
– Убирайся отсюда немедленно, пока Дрэйк тебя не заметил, – прошипела я.
Эрин обернулся, задумчиво посмотрел на Шель и почти что бывшего собрата ордена.
– Похоже, у него есть дела и поважнее. Лисонька, а твоя подруга беременна.
Ох ты ж, лорд Очевидность!
– Но вот что странно, – с самоубийственной невозмутимостью продолжил кошак, – изменение в запахе леди Ориони я заметил на вчерашнем балу, тогда как на прошлом балу несколькими днями ранее ничего подобного не было и в помине. Значит, она зачала буквально только-только… но игрушки они выбирают для детёнышей постарше, а не для новорожденных… да и для младенца, мягко говоря, рановато, – Эрин повернулся ко мне, посмотрел вопросительно. – Не может быть… у них же не бывает детей…