На четвёртый день Арс просто взял и привёз мне целый пакет с тестами на беременность. Молча поставил на стол передо мной. Я также молча через секунду сбросила этот пакет в мусорное ведро.
С тех самых пор мы снова толком не разговариваем. Хотя и уверена, дело далеко не в том, что Арсу сказать нечего. Он начинает давить, я злюсь – мне плохо становится. Арсу следом за мной. Морально, что это он довёл меня.
Поэтому теперь, если он бесится, делает это молча. На меня не ругается – не может. Вместо этого, например, перехватывает бокал. Не в первый раз, кстати. А я в какой раз говорю ему, что не пила бы.
Я же не совсем дура. Даже если бы действительно просто болела. А когда имеется хотя бы малейший шанс…
Неважно, что я не верила, я бы никогда так не рисковала.
Да и повторюсь, я не дура. И так стало очевидно, что происходит что-то серьёзное. Особенно в последние дни. Просто тут Новый год, все приехали, что Арс прикажет мне делать?
С утра мы окончательно разругались. По-настоящему. Когда мне Арс задал встречный вопрос: «что ему было делать?» на претензию, что мне позвонил врач провести вразумительную беседу.
Я разозлилась, что он проделал всё это за моей спиной, а он даже слушать не стал. К нам Рим уже с Элей приехали. Шёпотом приходилось ругаться. Остальные вот-вот должны были подъехать, а мне предупреждение, что если ещё раз станет плохо: либо скорую вызовет прямо при всех, либо добровольно сяду в машину.
А тут Аврора, Кир, Лея – и все возле Арса. Девочки со своими предположениями и злой Яр. Ещё один взгляд на Арса, возле которого Лея – она ни с кем не разговаривает толком, а от него никогда не отходит.
Арс создан был для детей. И тут я… обещала ему «вселенную», а сама всё погубила из-за предрассудков глупых, что когда-то боялась открыться и быть настоящей.
Вру. Я знаю, для чего сделала этот тест. Для Арса, чтобы перестать его мучать. Поднялась, а сама даже в ванной не смогла остаться, как лихорадило.
Выдохнуть вышла. Взять себя в руки, собраться и приготовиться. А у самой аж ком в горле стоял, глаза обжигало влагой от нового понимания, как же хочу этого. И по новой плохо, тут звонок мамы, Яр, не принимающий ответа «нет».
Но зато выдохнуть наверняка получилось, даже переключилась, пока гуляли и разговаривали. На удивление, он даже не пытал, сделал вид, что и не ссорились. О мелочах, о насущном… Расслабилась. Поднималась только, чтобы накинуть что-нибудь потеплее. Промёрзла, потряхивать начало, а вместо этого – вторая полоска, и я, абсолютно непонимающая, как ожить и вдохнуть.
Глава 7. Крис
А дальше, точно в подтверждение – снова плохо. Но мне кажется, это единственное, что уберегло меня от какого-то подкатывающего взрыва.
Если б эмоции прорвались, не уверена, что грудная клетка выдержала бы такого обвала. До распирающей боли, сколько их было внутри. Сжало сердце в тиски, точно пружиной перед выстрелом самым – его бы разорвало точно, когда они прорвались с выстрелом.
Не знаю, сколько так словно ни живая, ни мертвая на полу в ванной сидела. Тыканье носом холодным и влажным в руку, а я взгляд опустила, понимая, что держу её на животе. Глаза Лекс чёрные, она под бок комочком устроилась и голову к животу, и тут окончательное осознание – я беременна. А там под ладошкой – жизнь. Настоящая. Ещё плотнее прижала, будто почувствовать что-то хотела, и в ту же секунду отдёрнула. Страшно отчего-то стало навредить действиями. Глупость, ведь понимаю же, но…
Ребёнок. Мой ребёнок.
Мне даже двинуться страшно стало. Притихла. Пара минут – и тут глаза Арса. А всё, что могу, тест показать. Всё ещё в шоке необъяснимом. Или в тихом-тихом счастье, которое пытаюсь удержать только около своего сердца.
Всё ещё в глаза Арса смотрю, он в мои так, что не описывается словами. Я таких глаз ещё у него не видела никогда, там точно неподдающаяся объяснениям боль и море эмоций.
Сильно. Божечки, как же сильно он на меня смотрит. Он точно в самое сердце транслирует всё, что испытывает. Наполняет его до предела.
Арс с трудом сглатывает.
– То есть…
А я только снова киваю. Часто-часто. Тут ведь и слов никаких не надо, мы оба с ним пытаемся одно пережить. И Арсу очевидно, что сейчас это сложнее даётся, он аж ругательство выдаёт, когда до конца накрывает. Его будто отшатывает, по лицу ладонью проводит и быстро промаргивается, прежде чем снова посмотреть на меня, а я по глазам понимаю, что далеко не соринку смаргивал он.