– Но…
Новый год же, хочу запротестовать, а Арс перебивает.
– Не «но», не оговаривается, принцесса. – Ещё и взглядом непоколебимым мое возмущение утрамбовывает. – Ты поедешь в больницу.
– А если меня там на Новый год закроют? Я не хочу, Арс.
– Ты не первая беременная, Крис, плюс сама сказала, Новый год. Просто пусть что-нибудь назначат, чтобы тебе полегчало. Туда и обратно, обещаю.
Я ещё припомню ему это обещание обязательно.
– В крайнем случае, вдвоем его там проведём, – с безмятежностью добавляет.
Но я и на это головой только качаю.
– Мы не пройдём мимо Яра, он с нами поедет, если узнает. А я не хочу говорить пока что. Не надо.
– Запасной выход, принцесса, во двор. Плюс темно, а машину я уже отогнал подальше, чтобы в случае чего не терять время на перекрытый выезд из гаража всеми машинами.
– Ты всё продумал? – понимаю я.
Арс кивает.
– Я поднимался, чтобы тебя на плечо и в больницу.
Вот же… (да, я его даже обзывать не могу, как люблю), но «…» продуманный. Потому что нам и правда на составляет труда улизнуть. Правда, одного Арс не предвидит. Меня всё же запирают в больнице.
Под Новый год! Без вещей.
А он улыбается только, когда нас оставляют в палате. Потому что только что сказали, что беременность семь с половиной недель. Сердцебиение даже слышали, и врач заверил, что всё хорошо, но хочет оставить меня на сутки под наблюдением, плюс провести анализы утренние.
– Ну ты и…
Не успеваю договорить возмущение. Арс целует меня, стоит повернуться к нему. Двумя ладонями лицо зажимает и прямо в губы мне говорит:
– Потом поворчишь, принцесса, – целует и напирает, направляя к постели, – через восемь месяцев. Разрешу даже побить, а пока… – Я даже опомниться не успеваю, как он быстро и ловко укладывает меня. Сам не ложится, сверху нависает надо мной, сверкая улыбкой, – постельный режим.
Боже, ну хоть бы вернулось, что ли, желание его ударить. Не могу, Арс такой счастливый, что даже упрямиться не хочется.
– У меня вещей нет, – говорю тихо, даже жалостливо.
– Риму позвоним, Эля соберёт что-нибудь, он привезёт.
Плохая идея.
– Нет, Арс, сам езжай. Яр узнает, и тогда нам обоим конец, что ничего не сказали и смылись.
Он кривит губами, выражая несогласие.
– Меня. Он убьёт только меня, принцесса. У тебя иммунитет – ты беременна.
Согласна. Боюсь, Яр не то что меня не убьёт, он убьёт всех, кто на меня сейчас голос поднимет. И да, Арса он убьёт в первую очередь.
– Тем более, я не собираюсь воспитывать ребёнка одна. Мы так не договаривались.
Арс не слушает меня и уже двигает, сам забираясь на постель.
– Ну, прости, – рядом укладывается и меня выше двигает, тут же обнимая и притискивая к себе, – придётся как-то импровизировать. – А затем куда-то в шею целует, прижимаясь губами, его интонации голоса сходят до тёплых и мягких, когда он точно нужду выдаёт: – Не могу, Крис, уехать. Без шуток. Понимаю, что возможно головы лишусь. Но я только что слышал сердцебиение нашего ребёнка. Как думаешь, я способен выпустить сейчас вас из своих рук?
И он ведь абсолютно серьёзен. Ещё и таким же взглядом встречает, когда задираю голову, чтобы посмотреть на него.
– Так и быть, Арс, можешь за меня прятаться. Уверена, Яр не сможет даже воздух возле меня тревожить, так что, считай, что ты под нашей защитой.
Арс мягко смеётся, а потом снова под себя подбирает, целует и целует нежно в висок, прежде чем просто не прижать к моей коже губы.
– Люблю тебя, Крис, – вновь сходит до серьёзных тонов. – Спасибо, что сегодня мне уступила.
И ещё ни раз уступлю, потому что он очень дорог для меня и ради него я готова переступать через себя и свои принципы. Только ради него одного. Хотя это и последнее наше с ним серьёзное столкновение. Как Арс и сказал, дальше – вселенная. Собственная. Самая идеальная. Только наша троих.
Возможно у меня проскочат некоторые заморочки, когда мне на УЗИ скажут, что у нас будет мальчик. Испугаюсь немного при мысли, каких ошибок наделала с Миром. Но ненадолго, очень быстро я пойму, что это совершенно разные вещи. Не я воспитывала Мира, своего сына я буду любить, видеть и слышать. Плюс у меня Арс есть – самый лучший отец на земле, каким он будет, когда родится наш сын. Мы оба будем любить Никиту так, что даже нашей вселенной будет мало, чтобы её обуздать.