- Один день, потом уехал. - да уж, шалость не удалась.
Возможно в какой-то степени и удалось. Соврать-то всё-таки получилось, только не так, как мне хотелось, но получилось.
- И ты не скучаешь по такому милахе?
- Нет, мы часто переписываемся.
- Это другое... А о чём вы переписываетесь?
- У нас много общего.
- Что например? Ты много чем увлекаешься.
- Он тоже пишет стихотворения.
- Вау, и тебе посвятил наверное?
- Пока нет, я недавно узнала.
А на самом деле - Да. Однажды, рано утром, он прислал мне шикарный стих. Почти сразу, как написал, что он "пишет понемногу и хочет выпустить свой музыкальный рок-альбом" Я перечитывала его весь день и вдумывалась в каждое слово. Оказывается, это так приятно, когда не только ты пишешь стихотворения о ком-то, но и их пишут для тебя.
"Ты девочка-лето: тёплая,
Как золотистый приятный свет.
Улыбка твоя - бесподобная,
И греет сильнее, чем плед.
Ты девочка-осень: грустная,
Как холодный осенний дождь.
Но в то же время ты нежная,
Можно я уйму твою дрожь?
Ты девочка-зима: суровая,
Как самый сильный мороз.
Но этот морозец багровый
Окрасит красиво твой нос.
Ты девочка-весна: прекрасная,
Как распустившийся цветок.
Ты девочка-моя: хрупкая,
Как сберечь тебя от невзгод?"
До сих пор его часто перечитываю. Каждое слово меня пробивает до костей, потому что это написали для меня.
- Уу, жаль. А что ещё общего?
- Он тоже любит читать про флору и фауну, про историю и про космос и...
- О, стоп - стоп - стоп, это без меня. А то сейчас начнётся бесконечночасовая лекция об всей этой тягомотине.
- Но это же интересно! - возразила я Люсе.
Я прекрасно знала, что она не любит " все эти светские беседы" (она постоянно так выражается, когда я начинаю "умничать"). Поигралась и хватит. Надо было как-то завершить разговор о Рине, а точнее увести его в противоположную сторону.
- Вот с ним и обсуждайте всё это.. - фыркнула Люся.
- А мы и обсуждаем.
- Я уверена только этим и занимаетесь, иначе о чём ещё можно переписываться четыре недели без перерыва. - утвердительно выразилась подруга.
- Вот любишь ты всё переворачивать. Много о чём другом можно переписываться, например о ... - специально сделала паузу в разговоре я.
- Ооо, погоди, дай угадаю.. о змеях? - и Люся превосходно её продолжила.
- Ну, Люся.
Я мысленно была счастлива, что о Рине Люся пока забыла, но стоит ещё чуть-чуть поднапрячься.
- Что, в точку попала? - насмешливо спросила собеседница.
- Ага, блин, в десяточку. - с иронией подхватила я.
- Ну я же сказала. - довольно хмыкнула Люся.
Моя сложная беседа с подругой закончилась смехом. Мы всё перевели в шутку про мою любознательность, а потом ещё шушукались все уроки. Нас даже чуть не рассадили по разным рядам, а Люсю чуть не выгнали. Но наше шушуканье было несравнимо с одним случаем, которые недавно учудили девочки, сидящие на первой парте. Не зря в школе наш класс прозвали: "Детский садик Тормозок."
У нас был урок английского языка. Последний. Мы все очень устали и хотели быстрее добраться до дома, но впереди был ещё классный час. Ну с него, как обычно, все сбегают, поэтому неважно. Впереди на двух рядах: первом и втором от окна, сидели четыре девочки и... мяукали. Ничего не скажу, получалось у них отлично. Даже учительница поверила своим собственным ушам и начала глазами искать источник звука - котёнка. Но никого не увидела, а мяуканье и усмешки с разных углов класса продолжали доноситься. До пожилой женщины, которую мы прозвали "бульдог"(потому что когда она ругалась, то её отвисшие щёки тряслись и изо рта летели слюни в разные стороны), дошло, что мяукает не котёнок, а сидящие на уроке дети. Вот смеху-то было, когда она заставила этих "драных кошек" с первых парт подняться и выйти к доске. Нам как раз на прошлом уроке задали пересказать текст, а мы его не подготовились и весь урок занимались подготовкой к пересказу. Но эта четвёрка нашла занятие повеселее, чем какой-то там пересказ. В итоге и без того злую училку разозлили ещё больше, так ещё двойки схлопотали, потому что у доски продолжали хихикать, вероятно, над своим забавным поведением. Их выгнали за дверь и наказали не заходить до тех пор, пока не успокоиться. Они с радостью вывались в назначенное место и подняли дикий ржач на весь коридор. Потом вроде поутихли и решились зайти, но не сдержались и вновь со смехом вывалились обратно. Нужно было видеть лицо учителя в тот момент. Оно выражало недоумение, злость, грусть, разочарование и печаль в одном флаконе. Ну какому учителю, скажите мне на милость понравиться сорванный урок? Да никакому! Тем более нашей классной руководительнице, которая постоянно "краснеет" из-за своего горе-класса. Мне казалось, что ещё немного и она заплачет, но эти парадистки наконец-то успокоились, зашли обратно, извинились за своё поведение и сели по своим местам по-прежнему немного посмеиваясь. Дальше урок закончился в напряжении: учительница почти не разговаривала, а потом, с трудом дав домашнее задание, вышла из кабинета. Мне её стало искренне жаль. Конечно она к классному часу выглядела уже более-менее, но всё равно была подавлена. Этим девчонкам было всё равно, а мне почему почему-то было стыдно.