- Под твоей! - быстро ответила я. Надоели их бестолковые розыгрыши.
- А кто "я"? Посмотри на меня. - сказал голос поближе.
Так, а вот тут уже подвох в чем-то был. Я лежала спиной к ним, с головой укрывшись одеялом. Снова паста? Да вроде бы нет. Лицо не стягивает. А что тогда? И голос их, я как назло отличить не могу. Слух ещё не навострился после сна.
- Ия, где ключи? - прервал другой голос мои размышления. - Под моей подушкой их нет.
Нужно как-то выкрутиться. Что им ещё нужно? Разве они уже недостаточно поиздевались?
- Они не под твоей, а под её. - высунув руку из-под одеяла, указала куда-то прямо.
После моего жеста "в никуда" вновь поднялся хохот. Что, я показала мимо, да? Поэтому вам смешно, акулы двуногие?
- Там тоже пусто, где ключи от танка? - донеслось до меня после сбавления громкого гогота.
- Да в танке они! - почти выкрикнула я.
И снова весёлое ржанье. Такое чувство, что их слышит сейчас всё отделение, но всем всё равно. Что они хотят услышать? Разбудить - уже разбудили. Что ещё то им нужно? Я уже перебрала все разумные ответы, ответить невпопад?
- Там их нет, где ключи, Ия? - спокойно произнёс третий голос.
- Да не знаю я, что вы привязались? - вскакивая с кровати прокричала я.
- Боже мой, да успокойся ты, бешеная.
Вся троица сидела на своих койках, только я одна стояла возле неё. Судя по их огромным глазам я сейчас выглядела как псих, сбежавший из психбольницы в кардиологию. Ия мирно спала. Её они старались не трогать, потому что девочка была слишком ранимой и плаксивой. А вот мне доставалось. Хорошо, что их потом выписали, почти всех сразу. Надеюсь, что больше никогда их не увижу.
Но кроме возможных плохих сопалатниц и дикарей, в виде избалованных детей, был ещё один большой минус. В кардиологическом отделении были запрещены сотовые телефоны, а связь с родственниками была только по-стационарному в определённые часы. И всё из-за холтеровских мониторов, будь они неладны. Они старенькие и на них сильно влияет излучение от телефона. В общем показатели будут не точные или вообще неправильные.
... По прибытию в отделение у меня совсем не было настроения. Ком стоял в горле и хотелось выть, как волк на луну. Не люблю я оставаться там, а сейчас, без приятного общения с лисом, вдвойне, а то и втройне не хотелось. Немного поднял мне настроение мальчик, у которого сзади на футболке была надпись: "Улыбни свой улыбальник", а снизу смешная картинка - улыбка чеширского кота. Действительно заряжает позитивными эмоциями.
Две недели без интернета и телефона. Я думала, что сойду с ума и все больничные дни проходили как в тюрьме. Я не находила себе места. Как там Рин? Наверное, обиделся. А может он вообще удалил меня из своей жизни. Ведь когда он исчез на три дня я сделал именно так, но тогда мы только-только познакомились... Внутри меня теплилась надежда, что лисёнок дождётся меня и всё поймёт.
Ещё, почему-то в больнице я часто вспоминала слова песни, которую Рин мне когда-то скидывал. Наслушалась я её тогда впроторь, но сейчас, сама того не замечая, напевала её припев:
"Ну а ты улыбнись мне,
Чтобы на весь свет я мог сказать,
Что мы будем вместе.
Я же с тобой здесь, выход всегда есть.
Просто надо быть честными.
Если однажды, падая дважды
Ты останешься лишней
Я буду первым, я буду каждым,
Кто вернет тебя к жизни."
Не знаю, но в них я находила какой-то смысл и, в то же время спасение для себя. Я безумно скучала по общению с лисёнком, по нашим дискуссиям, по его фотографиям, по... я скучала абсолютно по всему, что связывало меня с ним. Было трудно поверить в то, что после этих несчастных двух недель он перечеркнёт всё, что мы соорудили за четыре недели общения.
От нечего делать я прокручивала в голове все сообщения, начиная с дня нашего знакомства, и не понимала, почему я не хотела с ним общаться. В самом начале мне не понравилась его настырность. Он же просто помог мне разобраться с озлобленной комментаторшой, зачем писать? Потом я боялась и зачем-то его проверила, точно ли это он или он мне присылает фотографии постороннего человека? А сейчас я ясно понимаю цель его сообщений. Нет, он не искал друга, он искал единомышленника. И нашёл! Тогда, под тем научным постом, он увидел перебранку недалёкой женщины и вполне здравомыслящего человека. Только как он понял, что я подросток? Не стал бы он писать зрелой женщине, а по моей странице трудно узнать, сколько мне лет. Если только по друзьям и сообществам? Но это не показатель. Может я учительница, а все, кто в друзьях - мои ученики. А сообщества ещё проще, может на мою страницу часто заходит сынишка или дочурка, чтобы посмотреть что-то интересное для себя. И как тогда Рин определил мой возраст? Хотя бы приблизительно. Наугад? Надо будет потом задать ему такой вопрос и ещё множество таких же вопросов. Тщательный анализ переписки раскрывает много фактов, секретов, на которые я не обратила внимание, а под ними скрываются нераскрытые камни. Непорядок. Нужно будет наверстать упущенное сразу же после выписки.
... Настал тот долгожданный день - день выписки. Все анализы были в норме, на сколько это возможно с моим диагнозом, и я уговорила своего лечащего врача выписать меня пораньше. Вместо двух недель я пролежала полторы. Сколько радости у меня было в тот день - описать невозможно. Я, как обычно, написала записку своему врачу о том, что она очень хороший специалист и так далее, и подбросила ей в карман во время последнего обхода, когда она меня слушала через стетофонендоскоп. Такой вот маленький ритуал. Это же необычно, когда достаёшь бумажку из кармана думая, что это мусор, а на ней написаны приятные слова. Мне кажется, что врач точно улыбнётся, когда будет это читать. Пусть даже на мгновение, но я смогу отвлечь её от повседневных забот и мыслей. Домой я ехала с нескрываемой улыбкой на лице и в ожидании новой переписки с Рином. Надеюсь, что она всё же состоится.