— Какая?
— Переломанная, Ника. Он весь переломанный. И сшитый потом по частям, как одеяло лоскутное. Одни части за тебя голосуют, а вторые криком кричат против. А сам Тимур просто ждет, какая часть победит.
— Так что же, у меня совсем нет шансов? — говорю еле слышно. Опускаюсь на табурет, бессильно свесив руки.
— Честно? Мало. Это только если все распороть и сшить заново. Что-то выбросить, чего-то добавить. Но это чертовски сложно, девочка.
Робби садится рядом и смотрит в сторону, сейчас он предельно серьезен и даже суров.
— А впустит ли он меня настолько глубоко, Роберт? — спрашиваю все так же тихо. Мы впервые говорим так откровенно. Я даже не замечаю, что называю его полным именем.
— Вопрос даже не в этом, девочка, — качает он головой, — а в том, хватит ли тебе сил?
Сама собой всплывает в голове любимая мелодия, и я пою, глядя туда же, куда и Роберт:
Моей огромной любви
Хватит нам двоим с головою.
Робби хмыкает, сжимает мою руку, и начинает подпевать:
Хочешь в море с парусами,
Хочешь музык новых самых,
Хочешь, я убью соседей,
Что мешают спать.
Хочешь солнце вместо лампы,
Хочешь за окошком Альпы…***
Мы держимся за руки и поем Земфиру, пока не звенит духовка и не говорит нам, что сэндвичи готовы. Роберт протягивает салфетку, я вытираю щеки, а он указательными пальцами промакивает уголки глаз.
— Что ж ты меня до слез доводишь, девочка Вероника? Мне еще обед готовить, — возвращается к шутливому тону. Мы оба смеемся.
Я съедаю целых два сэндвича. Робби ставит передо мной чашку с горячим шоколадом.
— Лучший способ для девочки поднять настроение — скушать шоколадку, — подмигивает он, и глядя, как я облизываю уголки губ, добавляет задумчиво:
— Насчет того, впустит или нет, то если я что-то понимаю в этой жизни, ты там уже давно пустила глубокие корни.
*«Нежность» — С. Гребенников, Н. Добронравов, А. Пахмутова, 1965г.
**«Дорожная песня» — Б. Окуджава, Е. Шварц, 1982г.
***«Хочешь» — Земфира, «Прости меня, моя любовь», 2000г.
Глава 18
Доминика
Я снова сбежала от Сотникова. Мне помог Робби — выпустил через кухню на задний двор, а там пока он заговаривал зубы охраннику, я перелезла через забор и сбежала.
Мне надо встретиться с Сонькой, она позвонила и сказала, что вернулась в город. Как я могу не пойти? Но только без Сотникова. Ненавижу, когда он шляется следом. Я пожаловалась Роберту, тот пообещал подстраховать и не обманул. Принес охраннику сэндвич и кофе.
Парень обрадовался, принялся болтать с Робби, и у меня получилось незаметно проскочить мимо. Ничего, я ненадолго. Самурай поорет и успокоится, главное, Робби не пострадает. Он сэндвич принес, вот и вся его вина.
Я очень соскучилась по Соньке. Мы только первый год не дружили, как я в детский дом попала, а потом ни дня друг без друга не провели.
Я бы сказала, что она мне как сестра, но я не знаю, как это, когда сестра. Да и сестры разными бывают. Значит, она просто моя родная Сонька.
Сама не знаю, почему она мне сначала не понравилась. Сонька была толстой и неуклюжей, а еще рыжей, с веснушками. Но при этом очень веселой, ее все любили. А меня нет, я все время держалась особняком.
Однажды меня закрыла в туалете Альбина, и я пропустила ужин. Альбина была старше на год, она приревновала меня к парню, который ей нравился. Ей показалось, что он на меня как-то не так посмотрел.
Я проплакала там целый час, пока меня не выпустили, но столовая уже закрылась. Ябедничать у нас было не принято, поэтому я ничего не сказала воспитательнице. Есть хотелось ужасно, я спряталась в хозяйственном блоке и собиралась вдоволь нареветься. И тут услышала Сонькин голос.
— Доминика, ты здесь? Выходи, я тебе ужин принесла.
Сонька притащила мне с ужина котлету с хлебом и пирожок со сливовым повидлом. Я набросилась на еду, а Сонька с умным видом изложила мне план мести.