Раздвигаю складки, нахожу пальцем твердую вершину и начинаю поглаживать.
Ааааа… Кайф какой!
Пальцы скользят, рисуя круги, размазывая ее влагу. Хочется нырнуть глубже, но я держусь. Глубже нырнет мой член, а пока я хочу поиграть с этой девочкой, которая пахнет ванильным кремом. Вкусная такая…
— Ну что, скажи, сладкая, любишь, чтобы тебе так делали?
Она вдруг краснеет, сгибает ноги и подается навстречу моей руке, запрокинув голову.
— У меня… так… не выходит, как у вас!
— Детка, я сейчас трахать тебя буду, а ты мне выкаешь!
Стоп, она сказала, что у НЕЕ не выходит? Ее что, так никто не ласкал? Кто ее вообще трахал, какой удод?
Меня пронзает электричеством, будто я уже подключен к местной электростанции. Пальцы то соскальзывают ниже и продолжают изматывать ее круговыми ласками, то возвращаются к клитору. Он твердый, возбужденный, и мне вдруг хочется коснуться его языком.
Я хочу вылизать ее там... Да что со мной такое? Я ни одну бабу не хотел на вкус попробовать, а эту хочу.
Всю хочу. И я голову даю на отсечение, что там тоже ванильный крем…
Она дрожит, а я представляю, какая она внизу, и член упирается в ширинку. Приходится расстегнуть джинсы.
Ритмично двигаю пальцами, хлюпаю, ударяю большим пальцем по клитору. Она корчится, выгибаясь в спине, и стонет, не сводя с меня затуманенных глаз.
— Ну кричи же, кричи, — зубами прихватываю изогнутую шею, — я хочу слышать, как ты кончаешь.
Отрываюсь и смотрю на нее. Черные, цвета воронова крыла волосы, разметались. Белая кожа такая гладкая, как будто она у нее фарфоровая.
Губки приоткрыты, глаза распахнуты, на шее венка розовая бьется, пульсирует. И под рукой у меня начинает пульсировать.
Что ж ты делаешь со мной, я же сорвусь сейчас в бездну…
Хочу увидеть, как она кончит, и ускоряюсь. Девчонка закрывает глаза и складывается вдвое с утробным, хриплым стоном. А я быстро высвобождаю член, приставляю в ее горячему входу и теряю рассудок, одновременно толкаясь бедрами и врываясь языком в рот.
Тормоза отказали окончательно. Я трахаю девушку, которую вижу впервые в жизни, безо всякой защиты. Получаю такой кайф, который раньше мне и не снился.
Остервенело вбиваюсь в обмякшее тело членом и ртом. Да, я целую шлюху. Но мне не противно, наоборот. Мне так до одури сладко, что я не сдерживаюсь, начинаю хрипло стонать в ритм своим толчкам.
Не сразу понимаю, что она притихла, и эта тишина никак не связана с очередным оргазмом. Девчонка просто вцепилась мне в плечи и громко дышит.
К финалу лечу на полной скорости. Вжимаюсь до упора, натягиваю ее на член так, будто хочу пробить дно.
Кончаю просто феерично, судорожно вдалбливаюсь, что-то шепчу бессвязно. Похоже, у меня неслабо сорвало крышу. Потому что хочется сказать что-то совсем непривычное, ласковое. И чтобы она тоже что-то сказала в ответ.
Вытерла мне ладонью потный лоб, сказала, что я лучшее, что с ней было. А я ей то же самое скажу.
Дебил, да? У меня рот не настроен такое выдавать. Максимум, на что я способен — сказать, что такой сладкой ебли у меня еще ни с кем не было.
Но она молчит, и я чувствую — что-то не то. Выхожу из нее. И сразу назад хочу, но мне не нравится ее закушенная губа и закрытые глаза.
— Сладкая, — осторожно шепчу на ушко, мысленно охеревая от того, какое оно у нее розовое и аккуратное. Она сама вся такая, будто вылепленная, ничего лишнего. Идеально все.
Девчонка открывает глаза, опускает их вниз, и мы вместе смотрим на вымазанный в крови член.
Меня накрывает. Продолжаю вдавливать ее в стенку, а сам смотрю то на нее, то на кровь.
— Откуда кровь, сладкая? — едва сдерживаю бешенство.
Что за подстава? Саркис совсем берега попутал?
— Но вы же сами сказали… ты же сам сказал, — быстро поправилась. Видимо, выражение лица у меня сейчас не самое приветливое, — что надо его сделать…
И у меня в затуманенных мозгах наступает прозрение. Чуть ли не рычу: