Мое дыхание учащается, становясь шумным. Вера, приоткрыв губы, смотрит мне в глаза, и ее зрачки медленно топят ореховую радужку. Пальцы на моей груди чуть двигаются, гладя. Наклоняюсь, оставляя между нашими лицами пару жалких сантиметров. У нее вкусное, горячее дыхание...
— Я думал, ты позвала меня не затем, чтобы обсуждать Сафину, — замечаю севшим голосом.
— А зачем же? — нервно облизывает губы и немного отстраняется.
Но ее маневр ограничен — позади уже холодное стекло.
— Договориться уехать отсюда вместе.
Взмах ресницами, и Вера начинает бархатно, от души смеяться. Ее пальцы на моей груди при этом приходят в движение и комкают рубашку, царапая ногтями сквозь ткань.
— Ты очень наглый, — выдаёт она беззлобно сквозь смех. Ореховые глаза блестят. Красивая. Такая красивая...
— Нет, я просто очень заинтересован, — бормочу, любуясь ей и тоже начиная улыбаться.
— Зря, — вздыхает и вдруг резко меня отталкивает.
Все кардинально меняется в миг — ее аура, ее взгляд, ее поза. И я сначала не понимаю, что произошло, но потом слышу голос Альберта Маратовича за своей спиной.
— Вы знакомы? Не помешал? — интересуется Сафин таким скрежещущим тоном, словно кто-то провел наждачкой по стеклу.
_____
* "Танго белого мотылька" Валерий Меладзе
8. Гордей
Я резко оборачиваюсь. Лицо кривит гримасой разочарования, которую с трудом трансформирую в вежливую полуулыбку. Правда, вряд ли она способна хоть кого-то здесь обмануть.
Сафин смотрит на меня в упор. Тяжело, исподлобья. Челюсти сжаты до ходящих желваков, руки спрятаны в карманы брюк, плечи выдвинуты вперед.
И хочется посмотреть на него так же, потому что он вдруг дико бесит меня.
И пошел бы он на хуй вместе со своей болтливой дочкой, но…
Я рот не успеваю открыть, как вперед выступает Вера, перед этим незаметно дернув меня за рукав и приказывая проглотить все, что я собирался сказать.
— Да, Альберт... Маратович, — она запинается на его отчестве, будто не привыкла его произносить. Улыбается вежливо и одновременно с надменным вызовом, вздернув подбородок, — Оказалось, что знакомы. Помните, я говорила, что утром меня зацепил внедорожник и немного помял крыло. Так вот… — Вера небрежным жестом указывает на меня, едва слышно звякнув тонкими браслетами на запястье, — Это был Гордей Шолохов. Удивительно, да? Он узнал меня и подошел ещё раз извиниться, — мажет по мне непроницаемым взглядом, словно я стал вдруг мало чем отличаться от дивана, стоящего рядом.
Выгибаю бровь, наблюдая за ней. Ты гляди, как быстро сообразила...И вполне складно. Полуправда всегда прокатывает.
Да у вас, Леонова Вера Антоновна, похоже богатый опыт врать и выкручиваться...
Только мои ноздри все равно агрессивно раздуваются от того факта, что она говорила Сафину про утреннее происшествие. Неожиданно это сильно царапает. Будто что-то наше с ней личное сдала.
Глупо конечно — мерс оформлен на его фирму, она не составила европротокол. Понятно, что побежала отчитываться и объяснять поцарапанный бампер. И все же... Степень их близости все реальней и осязаемей в моем воображении с каждой подобной деталью.
И это словно удушающий прием. Сковывает горло и теснит грудь чем-то темным и дремучим. Тем, что плевало на логику и подчиняется только инстинктам.
— Действительно, удивительное совпадение...— медленно произносит Альберт Маратович, путешествуя хмурым задумчивым взглядом с меня на нее и обратно.
Невозможно понять — верит он ей или нет. Кажется, верит... И одновременно все понимает про меня.
— Я еще раз предложил оплатить ущерб, — глухо произношу, выделяя интонацией слово "платить" и смотря Сафину в глаза.
Ведь он ей платит, да? Так вот... Я тоже без проблем могу.
Цепляемся взглядами. Его ледяной и колючий. Понял, про что я.
— О, Гордей, нет, не стоит, — мрачно улыбается мне Альберт Маратович лишь одним уголком губ, — Я...— выдерживает наполненную смыслом паузу и только потом поправляется, — Фирма все покроет, там ерунда.
Он еще и успел осмотреть ее машину? Непроизвольно сжимаю кулак и усилием воли медленно разжимаю.
Мне плевать. Убеждаю себя, что плевать... Но цепляет!
— Странно, что ты раньше не сказала о таком занимательном совпадении, — тем временем Сафин переводит тяжелый взгляд на Веру.