— Ну то есть...— начинаю пояснять, тоже засмеявшись. Но Вера машет на меня рукой, предлагая заткнуться.
Смахивает выступившие слезинки с уголков глаз и, еще улыбаясь, снова смотрит в упор на меня. Глаза ее теперь так тепло и обворожительно сияют, что, подвисая, я опять забываю все, что хотел сказать.
— Предлагаешь тебя приютить? Так и быть, — фыркнув, выгибает она одну бровь дугой и кивает в сторону тротуара, — Давай отойдем, плохая идея тут стоять.
И, спрятав руки в карманах шубки, идет вперед, не дожидаясь меня.
С секунду пялюсь на ее сочную задницу, обтянутую тонким шелком, смотрю на открытые туфли, совсем не подходящие для слякотного, снежного еще марта, а затем в два шага догоняю. Касаюсь предплечьем ее плеча, тоже прячу руки в карманах, скашиваю взгляд на тонкий женский профиль. Вера едва заметно улыбается, рассеянно смотря вперед. Красивая такая, что почти неземная.
— То есть у нас загородный дом и...— все же решаю пояснить.
— Расслабься, я догадываюсь, что ты не ютишься с матерью в хрущевской однушке где-нибудь в Балашихе, — тихо смеется она.
Чешу бровь, тоже улыбнувшись.
— Можем в отель...
— Какая пошлость, — Вера стреляет в меня озорным, чуть снисходительным взглядом.
— Прости. Ты меня дезориентируешь, — хрипло признаюсь я, остро ощущая, как между нами мгновенно уплотняется и знойно дрожит холодный мартовский воздух.
Вера перестает улыбаться, вспорхнув ресницами и демонстрируя мне свой профиль. Жадно скольжу по нему глазами. Ниже и ниже, по белой короткой шубе, стройной ноге, то и дело мелькающей в вырезе длинного платья при ходьбе, тонкой цепочке на щиколотке, золотистым туфелькам...
— Давай я наберу водителю, чтобы подъехал сюда за нами. У тебя обувь не для прогулок, — торможу Леонову за локоть и разворачиваю к себе.
— С таким же успехом можешь просто позвонить отцу и рассказать, как собираешься продолжить вечер, — парирует она, обдавая мое лицо облачком своего теплого дыхания, — Лучше такси, — щелкает клатчем, висящем на тонком ремешке на плече. Достает телефон.
— Я сам вызову, — сжимаю ее руку с телефоном, останавливая.
Резко вскидывает на меня глаза. Замираем.
Верина узкая ладонь теплая и нежная. И от контакта с ее шелковой кожей по моей руке вверх бегут ощутимые знойные токи, ставя дыбом волоски и стремительно концентрируясь сначала в грудине, а потом и в паху. Сразу всему телу жарко. Чувство, что задымлюсь.
У Веры размыкаются губы. Сжимаю ее кисть крепче, потянув на себя. Взмах потяжелевших ресниц. Наклоняюсь. Уже чувствую фантомный вкус мягких губ. Внутри сокращается.
— Не торопись, — делает шаг от меня, шумно выдыхая. Выглядит чуть растерянной. Будто что-то пошло не по плану. Хмурит брови словно раздражена, — И я способна сама вызвать такси, — смахивает блокировку с телефона.
Ищет приложение. Наблюдаю.
Сердце глухо и мощно частит. В теле напряжение, но оно как наркотик. Мне наконец комфортно в привычной роли — наступать, а не быть ведомым женщиной. И мне хочется Веру расслабить, чтобы она тоже ощутила от этого комфорт.
А еще... взглядов вдруг хочется больше, обрывочных разговоров и этого ее такого вкусного внезапного смущения. Не только траха...
— Не хочешь сначала заехать куда-нибудь поболтать? — севшим голосом предлагаю.
Леонова всаживает в меня режущий взгляд, поджав пухлые губы.
— Это не свидание. Еще одно слово в этом духе, и я передумаю, — отрезает тихо.
С секунду сверлим друг друга глазами.
— Как скажешь, — в итоге расслаблено пожимаю плечами я.
Не сдаешься? Но сдашься, я тебя додавлю.
11. Гордей
Такси приезжает быстро. Придерживаю для Веры заднюю пассажирскую дверь и подаю руку, чтобы помочь переступить слякотный снег, окончательно не замочив туфли.
Ее пальцы в моей руке теплые, от касания кожа словно вибрирует, и я на секунду сжимаю женскую кисть крепче, не в состоянии сразу отпустить.
Вера вырывает ладонь, удерживая дистанцию. И недовольно хмурится, когда, обойдя машину, я тоже сажусь сзади, рядом с ней.
Водитель трогается, спрашивая разрешение оставить музыку. Вера коротко кивает, не смотря на меня и позволяя мучительно въедливо разглядывать ее профиль. Скольжу по нему глазами, пожирая.
Подрагивающие ресницы, приоткрывшиеся губы, движение горла, когда сглатывает. Ладони сложены на коленях, расфокусированный взгляд устремлен вперед. Молчим.