Вера слепо нащупывает один из презервативов, валяющихся на тумбочке, и поднимает меня выше к себе, потянув за голову. Шелест рвущейся фольги, и она обнимает меня за шею одной рукой, жадно целуя в мокрые от ее соков губы, а другой рукой неловко раскатывает защиту по подрагивающему от пульсирующей крови члену.
От касания ее пальцев и того, как то и дело сжимает и ведет ладошкой по стволу, натягивая презерватив, меня сокращает и сокращает, перетряхивая до основания.
В голове клубится густой кровавый туман и мысль только одна. Даже не мысль, потребность... И, как только Вера убирает руку, я ее закрываю через секунду, подаваясь вперед. В нее.
Там тесно и ошпаривает словно кипятком, но мне хорошо. Так хорошо, что я сразу срываюсь, вколачивая распластанное подо мной женское нежное тело в матрас. Вера плаксиво стонет, выгибаясь и упираясь пятками мне в бедра. Притягивает к себе мое лицо, позволяя полностью лечь на нее и придавить собой. Наша кожа слипается, разогреваясь, влажные шлепки отдаются в ушах. Кусаю ее мочку, всасывая колечки сережек, ловлю жалобные всхлипы и как подается навстречу, сжимая собой.
Кайф захлестывает мощными волнами, стремительно увеличивая амплитуду. И когда я переворачиваю Веру на живот и снова наваливаюсь, только теперь сзади, очень быстро подбирается к финалу. Переплетаем пальцы левых рук, Вера выгибается подо мной, выпячивая попку и сильнее подставляясь под таранящий член, поворачивает голову, чтобы я мог ее поцеловать.
Сбито дышу ей в рот, уплывая. Чувствую, как она все сильнее вибрирует, напрягаясь от поступающего оргазма, и просто мучительно жду, когда кончит, размашисто трахая ее. Толчок, толчок, еще... И Веру наконец прошивает судорогой так, что заметно дрожат бедра. С протяжным стоном она падает на кровать и слабо пытается отползти, но я не даю — приподнимаюсь и крепко хватаю ее задницу, разводя в стороны половинки и зачарованно смотря, как внутрь женского тела входит член. К картинке добавляются ощущения, как Вера сильно волнообразно сжимает меня собой, еще сокращаясь от затухающего оргазма. Это так охренительно, что меня хватает буквально еще на пару секунд, а потом тоже мощно накрывает до темноты в глазах и болезненно сладко сбоящего сердца.
Заваливаюсь на Веру. С трудом дышу. Офигеть...
Зарываюсь лицом в ее душистые волосы, она вся такая влажная и горячая сейчас, парит... Я тоже потный насквозь. Теперь действительно надо бы в душ…
Наши пальцы левых рук так и переплетены. Сжимаю ее ладонь, ласково проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони. Медленно скатываюсь с притихшей, лишь шумно дышащей Леоновой. Тянет улыбаться как придурку. Вера поворачивает голову смотрит на меня в темноте, взгляд совершенно пьяный. Словно сквозь туман. Протягиваю руку и убираю влажную прядку с ее лба.
— Неплохо было, да? — хмыкаю хрипло, довольно улыбаясь.
— Если это у тебя "неплохо", я даже не могу представить, что тогда "хорошо" и “просто космос”, — отзывается она тихо, слабо отвечая на мою улыбку и смотря в упор. Молчит с секунду, покусывая нижнюю губу, и вдруг выдает ледяным безапелляционным тоном,— А теперь, Шолохов, тебе пора. Спасибо.
13. Гордей
Мое лицо так сильно каменеет, что я не состоянии это скрыть. Да, честно говоря, и не пытаюсь. Вера смотрит на меня молча, лежа на животе и приподнявшись на локтях. Рассеянно теребит тонкими пальцами край наволочки. Сжимаю челюсти, возвращая ей взгляд в упор.
— Боишься, что он заявится и не успеешь меня в шкаф спрятать? — цежу сквозь зубы.
Она с секунду хмурится, будто вообще не понимает о чем я, а потом невесело, бархатно смеется, качая головой.
— Хорошая попытка, но не угадал.
— Тогда что не так? — выгибаю бровь, тоже приподнимаясь на локтях и полусадясь.
— Все так, — морщит нос Вера и отворачивается, устремляя взгляд на панораму ночной Москвы за стеклянной стеной.
Мы высоко, огни светят ярко, и я уже привык к этому густому полумраку в Вериной спальне, подсвеченному только ночной жизнью города. Ей идет этот вид, это соседство с небом, и хочется выдрать ее у самой прозрачной стены, чтобы казалось, что еще чуть-чуть и свалимся прямо на асфальт. Насмерть. Вместе. Может быть тогда из ее кудрявой головы вылетели бы все лишние сейчас мысли.