— Все так, — повторяет Вера эхом, и добавляет еще тише, — Даже слишком...
— Не слишком. У меня еще три презерватива, — выдаю я.
Вера, резко обернувшись ко мне, начинает хохотать.
— Какой интересный аргумент! — заливается грудным смехом. Очень сексуальным на мой взгляд.
Блин, я в шоке насколько мне пока все нравится в этой женщине. Это даже немного пугает...
Пытаюсь ее, смеющуюся, схватить и снова подмять под себя.
Не дается, уворачивается и соскальзывает с кровати.
Абсолютно обнаженная и ни грамма не стесняющаяся этого. Впрочем, ей нечего стесняться — у нее очень красивое женственное тело. Сидя на кровати, жадно рассматриваю её темнеющий силуэт на фоне электрического ночного света, льющегося из панорамного окна. Вера встряхивает волосами, разворачиваясь ко мне попкой сердечком, и кошачьей походкой покидает спальню.
— Я в душ и лучше бы тебе уйти, пока я там, — произносит нараспев в дверях.
Хах, не дождешься, Леонова.
Падаю на спину на кровать, запрокинув руки за голову. Тело еще ватное после сильной разрядки и мышцы приятно ломит как от долгого бега, но внутри скребет все сильнее от ее попытки сразу меня отшить.
Тихо бешусь на кудрявую ведьму. И завожусь одновременно по-новой.
Агрессия вообще очень сексуальное чувство, если грань не переходить. И для меня ее снисходительное "спасибо, можешь идти" сейчас как красная тряпка для быка.
Раз до такого додумалась, значит не хватило. А надо так, чтобы даже говорить после толком не могла.
Прикрываю веки, уплывая в пошлые фантазии, простреливающие токами по позвоночнику прямо в пах. Веду кулаком по дернувшемуся стволу, прислушиваясь к плеску воды где-то в глубине квартиры. Через пару минут вода стихает.
Сглатываю, гипнотизируя потяжелевшим взглядом дверной проем.
Вера появляется почти сразу, в шелковом коротеньком халате, едва прикрывающем бедра.
Ее взгляд находит меня мгновенно и оценивающе проезжается по моему телу, тормозя на кулаке, в котором зажимаю вставший член. Кажется, она на секунду застывает, зачарованно рассматривая. Картина ей открывается более чем красноречивая...
— Непослушный мальчишка, — почти шепчет своим бархатно-простуженным голосом.
На это молча веду еще раз кулаком по всей длине, кивая себе на пах.
Смеется, нервно и возбужденно. Делает несколько шагов, пока не ставит одно колено на кровать рядом с моим бедром.
Протягиваю руку и тяну за пояс ее шелкового халата. Полы распахиваются, демонстрируя мне обнаженное женское тело. Провожу ладонью по Верину животу, смотря ей в глаза. Ее кожа покрывается мурашками, пресс напрягается, Вера облизывает пухлые губы, гипнотизируя поплывшим взглядом мои зрачки. И сама, скинув одним движением плеч с себя шелковый халат, наклоняется и берет меня в рот.
Да, твою мать...Шипя сквозь зубы, откидываюсь на подушки, прикрывая одной рукой лоб, а другой зарываясь в ее влажные после душа кудри.
Чуть надавливаю на Верин затылок, направляя. Она послушно берет глубже, создавая идеальный мокрый, плавящий вакуум. Играет языком с головкой, стрельнув в меня пьяным взглядом, и снова сосет. Дышу тяжело и часто, живот непроизвольно напрягается.
Это охрененно, она делает это охрененно, но я не хочу кончить так. Как-нибудь повторим потом... И потому я подхватываю Веру за плечи и подтягиваю выше по своему телу. Выше и выше... Пока она, томно всхлипнув, не садится на мое лицо.
— О-о-ох...Твою мать...— теперь уже ее очередь жалобно, хрипло стонать, пока я трахаю ее языком, крепко удерживая начавшие непроизвольно танцевать бёдра.
Она тягучая и пряно-соленая как загустевшая кровь в моих венах. Отзывчивая, горячая, манящая в себя...
Меня так ведет, что, хоть член мой сейчас никто не трогает, от искр возбуждения, пробегающих по нервам, полное ощущение, что она до сих пор мне сосет. И я легко кончу и так. Особенно, когда Вера начинает рвано дышать, а ее ставшие влажными от испарины бедра — судорожно напрягаться. Женские пальцы больно впиваются мне в волосы на макушке, тянут мою голову, вжимая в себя.
— Ох, бл...— она чуть не плачет прерывисто и тихо.
М-м-м, она сейчас... И я хочу ее на себя.
Резко тяну за бедра Веру ниже по своему телу и насаживаю на пульсирующий от притока крови ствол. С гортанным стоном опускается. Меня словно ошпаривает кипятком. Туго, жарко, мокро, ка-а-айф... Да, давай, качаю ее на себе.