— Почему нет. Что ты хочешь за ужин?
— Ахах, — и тут она уже откровенно смеется, запрокидывая голову и тряхнув медовыми кудряшками, — Нет, ты все-таки милый, — ласково, — но мне правда пора. И не смей меня больше преследовать, можешь и пожалеть, — вдруг отрезает холодно.
Выдергивает локоть из моего захвата и быстрым шагом направляется к водительской двери своего мерса, не оглядываясь.
Сучка какая... Разочарование кипит в крови одновременно с азартом, адреналином и нездоровым весельем. Не пожалею, не переживай, думаю про себя.
— Как тебя зовут? — бросаю незнакомке в спину, но получаю лишь еще один поднятый вверх средний палец, а затем она уезжает, наплевав на поцарапанный бампер.
Провожаю жечужный мерс взглядом до самого поворота. Ощущение, будто только что изматывающий матч отыграл, но счет неясен. В кармане джинсов оживает телефон. Это Кирилл из СБ. Неожиданно, я ведь только что прислал ему фото ее номеров. И не просил торопиться. Или он по другому вопросу?
— Да?
— Гордей Леонидович, я вам там на почту все скинул по мерседесу.
— Уже? А что так быстро? — удивляюсь.
— Так у меня уже все было. Вот только недавно эту Леонову пробивали. Я думал, вы видели.
Да?!
3. Гордей
Как и обещал отцу, в офисе я появляюсь ровно к двенадцати. Мог бы и раньше, но до последней минуты просидел в своей машине на парковке, изучая то, что мне переслал Войнов.
И теперь отдельные факты из досье Веры Антоновны Леоновой словно дыру прожигали на глазной сетчатке, заставляя ощущать раздражение, беспомощность и ... легкую, но не контролируемую гадливость.
Нет, я все понимаю — каждый как умеет, так и вертится, и все же. Все же...
Притягательный, загадочный образ незнакомки, встреченной на дороге, теперь будто измазали чем-то не очень хорошо пахнущим. И вроде бы все так же хочется ее, вот только восхищения, в котором и был самый кайф, больше нет. Лучше бы я не читал...
С Леоновой все было настолько мутно, что слишком прозрачно в итоге.
Двадцать пять лет, сирота. Воспитывалась в каком-то детском доме в самом захолустном уголке Подмосковья. Выпустившись, поступила в юридический колледж и практически с первого же курса каким-то чудом оказалась в "САМгрупп" Сафина Альберта Маратовича, нового партнера отца. Сначала работала в юридическом отделе чуть ли не курьером, потом младшим юристом, потом... Сейчас его личная помощница с очень размытыми обязанностями. И именно поэтому ей заинтересовалась наша СБ.
Не просто секретарь, а...кто?
Вопрос риторический, учитывая служебную квартиру в Москва-сити, служебный мерс, насчет царапины которого она даже не стала переживать, официально небольшой оклад, но внушительное количество выездов за границу на самые дорогие курорты и не только, полное официальное отсутствие личной жизни — ни детей, ни мужей, ни постоянного партнера даже в прошлом, хотя вряд ли в ту сторону сильно копали, но все же...
В досье фото только с Сафиным, который годится ей в отцы. Не компрометирующие, но наталкивающие на мысль. Он на премии "Предприниматель года", она рядом. Он перерезает ленточку перед новым отелем, она сразу за левым плечом, они в ресторане, они в аэропорту, она в его машине...
И, как вишенка на торте, несколько полностью оформленных на Веру Леонову очень сомнительных фирм с уставным капиталом в пару десятков тысяч рублей.
Помогает Сафину выводить нажитое непосильным трудом в офшоры?
Такое не каждой любовнице доверишь. Какая тесная, трогательная связь...
Интересно, Камилла Каримовна, жена Сафина, в курсе существования у мужа столь "верной" помощницы?
Впрочем, какая мне разница? Для меня это вообще ничего не меняет. Кудрявая — по всем признакам девочка Сафина, а значит мне действительно туда лучше не лезть.
Глухое раздражение полосует горло до привкуса горечи. Какая все-таки деревня Москва!
Как так можно умудриться — встретить красивую женщину на дороге и через час узнать, что ее трахает ваш новый партнер?
Сафин никогда мне особо не нравился, но сейчас это чувство усиливается до какого-то физического отторжения. Старый мудак...Уже мог бы и одной женой обходиться, она у него вполне ничего.
Вот только ни одна женщина не стоит того, чтобы с Альбертом Маратовичем ссориться и тем знатно подгадить собственному отцу. А в конечном итоге и себе самому.
— Пойдем, перекусим, пока юристы не подъехали, — бросив быстрый взгляд на часы на запястье, отец встает из-за стола и, положив мне руку на плечо, направляет прочь из своего кабинета.