— Сволочи, пустите-е-е!!!
Я честно царапалась и кусалась, пока три бородатых и вонючих мужика тащили меня в какие-то кусты. Ой мама, мамочка-а-а-а… это куда меня несут, это зачем это?
— Ба-а-арси-и-и-ик!!! Пустите, сволочи!
Но Барсик молчал.
Глава 7
Нет магии — нет связи с котом. Здорово, иначе и не скажешь.
Бородатые дядьки притащили меня в какой-то шалаш, а сами куда-то по-быстрому свалили. Ну хоть не домогались. По крайней мере пока что.
Вонь вокруг стояла невообразимая. И это совершенно невыносимо. Даже в минуты такой опасности я не могу не думать о ней, и привыкнуть никак не получается. Мда уж… разбойники — они и в параллельной реальности разбойники.
Как там? Настоящий мужик должен быть могуч, вонюч и волосат? Ну тогда вот они — самые настоящие мужчины. Разбирайте, девчонки…
И вообще, почему все попаданки, о которых я когда-либо читала в книгах, встречают в дремучих лесах исключительно эльфов, леших и принцев, а? Я-то чем хуже? Почему, скажите на милость, я вынуждена сейчас, связанная по рукам и ногам, в ужасе представлять, что задумали сделать со мной эти самые «настоящие мущины»?
Эх… сразу некстати вспомнился граф Д`Орвиль, которого я так не вовремя и незаслуженно обидела. А ведь он такой милый… и красивый. И пахнет вкусно. На глаза сами собой навернулись слезы, и я какое-то время просто сидела и жалела себя, заливаясь слезами. Где там мои родные? Котик ненаглядный, бабушка новобрачная, жених недобитый? А-а-а-а-а-о-о-ы-ы-ы…
Наконец я вдоволь наревелась и, так никого и не дождавшись, незаметно для самой себя уснула.
Проснулась, когда почувствовала, что кто-то пристально меня разглядывает. Глаза открывать не стала, чтобы не выдать, что уже не сплю.
— Кота куда девать будем? — раздался хриплый голос где-то совсем рядом.
— Куда Энгельс скажет, туда и денем. Ты что, забыл кто здесь главный?! — послышался грозный рык в ответ.
Этот явно еще ближе ко мне. Наверняка именно он меня и разглядывал. А ведь это они про Барсика наверняка.
— А с этой что?
Ага, а это это про меня.
— Что-что… продаст её Навозу, а может себе как забаву оставит. Поди его разбери.
— Мелкая она какая-то… — задумчиво протянул Хриплый, — может больная?
— А может это, сами ее того, а, оприходуем? — где-то вдалеке раздался противный гогот.
И тут же звук смачной затрещины отрезвил урода, что покусился на мою честь. Фух… я сейчас точно с ума сойду.
— Я что, дегенераты, невнятно объяснил?! Не про вашу честь добыча. Девка явно не простая, за нее можно приличный выкуп получить, дебилы! Чтоб пальцем не трогали!
Ага, это Грозный. Это хорошо, это обнадеживает. Значит пока что мне точно ничего не угрожает, знать бы только как долго я могу считать, что я в безопасности.
Приоткрыла один глаз, так, чтобы никто не заметил. Маленький, несчастный Барсик лежал у входа. На лбу у него я увидела запекшуюся кровь и внутри меня все закипело от злости и жажды мести.
Моё шипение заставило всех разом обернуться на меня.
— С-с-с-сволоч-ч-чии…
Я попыталась вскочить, но тут же сильная рука толкнула меня обратно. Падая, пребольно ударилась спиной о камень, зачем-то оставленный в шалаше.
— Сиди смирно. Иначе не посмотрю, что баба. Вмажу!
Тот, который Грозный, оказался выше меня на четыре головы, да к тому же, что называется «косая сажень в плечах». И я, знаете, как-то сразу ему поверила. Вмажет, как пить дать вмажет.
Двое других жадно облизывались, глядя на меня, причем в прямом смысле. Ой-ей, голодные что ли?! Так, Ярослава, не думай о них, думай о Барсике. Ну давай, попробуй заколдовать бандитов, ну чего тебе стоит, ну ты же ведьма-а-а…
Я и так и эдак пыталась призвать магию, но ничего не выходило. Зря только внимание разбойников привлекла своими движениями.
— Эй, мужики, слышь… а она чё, бестия что ли?!
Так, это Противный, кажется…
— Да походу, что да, — неуверенно протянул Хриплый.
— Блин, ну угораздило же… — Грозный почесал макушку и взгляд его стал ну о-очень нехорошим.
— Чё делать-то, Кулак, чё делать? — запричитал Противный.
— Заткнись, Дохляк. Не знаю я… Мда-а-а… и с собой брать нельзя, она же как только из лесу выйдем, тут же нас в порошок и сотрет. И отпускать стрёмно — найдёт. И опять-таки в порошок сотрет.