— Привет, Квин! Выглядишь… по-губернаторски. — модельерша.
— Я сказал то же самое. — обнимает сестру — Видимся чаще, чем за последние полгода.
Хочется наблюдать за ними, но передо мной уже открывают дверь машины.
— Мы так и не договорились. Я сниму мерки в понедельник?
— Отправь свой номер, мой стилист разберется.
В Чикаго я не имею право на ошибку или такое обращение с людьми.
Когда едем кортежем, понимаю, как легко о твыкнуть от опасности и телохранителей. Винкри защищена со всех сторон, и все же мы выбираемся в город. При каждом студенте умения самообороны, отслеживающие маячки или оружие.
Проезжаю половину Чикаго, чтобы остановится у дома между озером Мичиган и, забавно, бейсбольными стадионом.
Папа встречает меня на пороге дома в стиле сдержанного барокко… оксюморон. Здание не самое родное для меня пространство. Большую часть жизни я прожила в Бостоне и в Нью-Йорке.
— Привет, пап.
Он меня обнимает так, что я забываю о последних сутках. Он хороший отец, на что бы я не жаловалась. Мне едва ли что-то запрещали, обижали тех, кто обижал меня, называли принцессой, как и дедушка. Только последний добавлял «ирландская». Ирландская принцесса и будущая королева.
— Привет, красавица.
Мы не виделись больше двух месяцев.
Папин рост почти не удивляет. Меня окружают высокие люди, точнее — баскетболисты. На нем брюки и чуть мятая рубашка — скорее всего он уже успел провести встречу. Огненно-рыжие волосы освещают все вокруг, как и улыбка, касающаяся голубых глаз. Папа красивый, всегда в центре внимания.
Мы проходим в дом, где мою сумку с вещами уносят наверх, а папа проводит в столовую. Не успевают принести полотенца и закуски к обеду, как он говорит:
— Я сожалею, что мне не удалось быть вчера с тобой. Наверняка это была стрессовая ситуация. В Винкри прогремел скандал, девочке, на которую совершили информационную атаку, пришлось испариться на какое-то время.
— Чейз не примерная студентка, уважающая окружающих. Так что не думаю, что о ней стоит беспокоится.
— Всегда можно наказать человека более колко, чем предать анафеме. — он почему-то злится.
Но я за окончательные меры, к тому же… если быть честной, не рассчитывала, что это заденет каждого.
Папа меняет тему.
— У меня есть кое-что для тебя. — читай: подарок-компенсация — Думаю, твоим платьям и безопасности больше подходит классический автомобиль, нежели конструктор-спорткар.
Он поднимает сжатую ладонь, а затем разжимает, и на его пальце повисает ключ от Bentley. Разумеется.
— Спасибо, но я не отдам свою машину.
— Ты разбираешься в моде куда лучше, я только пополняю ассортимент аксессуаров, так что принимай решение сама.
Беру ключи, они всего лишь олицетворение подарка.
— Ее доставят, куда скажешь.
Требуется немного времени, чтобы найти следующую тему для разговора.
— Мы увидимся со всеми на стадионе?
— Честер и Лилия приедут завтра за два часа до игры.
— Джорджи не будет? — протираю руки перед едой.
— Он в Коннектикуте, со дня на день пришел приглашения на свадьбу.
— Милана? Она мне нравится.
— Да, хорошая девушка.
— Ты знаешь, что Бен Фелтон не приехал? — я.
— Зак говорил, он предпочел игру своего знакомого в Хьюстоне.
Мы беседуем либо об учебе, либо о баскетболе и светских мероприятиях, которые мне необходимо внести в календарь.
Весь день посвящен домашнему заданию, а затем замерам стилистов. Они недовольны лишними сантиметрами в талии, виной всему вчерашнее переедание. Это уничтожает.
На следующий день мне нужно переодеваться в подготовленный «повседневный» образ. Короткая юбка под крокодилью кожу, сапоги-казаки из того же материала и топ. Поверх — стильная кожаная рубашка с небольшим логотипом Быков. Не знаю, кем это было придумано, но выглядит, словно кричу: «мальчики, мне уже восемнадцать, можете попытаться, но очень вряд ли».
Только слышу, как открывают паркинг, когда на телефон приходит сообщение от детектива. Я возвращаюсь в комнату и открываю iPad. Обычно я получала столько информации, что она помещалась в короткий телефонный звонок, но не сейчас. Сажусь на край кровати.
Первым, что вижу — фотография женщины с фарфоровой кожей, высокими скулами и золотистыми волосами. Миранда Флай. Мисс, от которой у меня оттенок кожи чуть бледнее, чем у папы, блестящие волосы и лицо, не нуждающееся в пластике. И вопреки этому Флай не суррогатная мать.
Есть ее фото с молодым отцом в ресторанах, смех, общение с семьей Лили и Кейт. Папа легко мог бы показать мне эти снимки, но почему-то всегда избегал разговоров, был против ее поисков. Я начала их, когда стала уверена, что никто не следит за моими тратами из трастового фонда. Вот только европейские операции со счетов папы не скрыты. Он снял тьму наличных в разных валютах. Точное число неизвестно, но не менее двадцати миллионов франков.