— Что это было?! — шепотом кричит вторая.
— Вы про ужасную подружку папы?
— Она его новая помощница. — Лили.
Мы смотрим на нее, а затем фыркаем, прекрасно понимая, что это слово означает «любовница».
— Ее дочь пыталась испортить мне жизнь в Академии. Женщина, воспитавшая эту сумасшедшую, должна быть подальше, например, в чертовой Европе.
— Плевать на них. Коул бывает с такими по пару месяцев.
— И водит на игры? — продолжаю шепотом.
Женщины переглядываются.
— Мы разберемся.
Так вот откуда у меня эта фраза.
— Действительно?
Мы умеем общаться одним взглядом, так что они давят глазами, заставляя поверить.
— А теперь прекрати уходить от темы.
— Ты и Фелтон, серьезно? Это же Адам?
— Или Бен?
— Адам.
— Боже… я только сейчас поняла, что ты буквально несколько минут назад занималась сексом. — кладет руку на лоб Лили.
— На сколько в сравнении с Леонардо и английским принцем? — делает глоток шампанского Кейт.
— С принцем ничего не было. — забираю бокал — Десять. — осушаю — Но мы не вместе.
У меня разболелась голова.
Возвращаемся с папой домой под вечер, не беседуя в машине. Чувствую надвигающийся разговор.
Через шесть часов у меня самолет в Бисмарк, и я жажду вернуться в Академию, этой мой единственный пункт назначения. Не представляю, как я буду находить свое место в жизни после выпуска, если не пойду на полное очное обучение в Гарвард.
— Адам Фелтон. — говорит папа, когда за нами закрываются тяжелые входные двери.
Жду продолжения.
— Ты села к нему вопреки моим словам, проявила неуважение к Белле и ушла с мальчишкой чёрт знает куда… явно не припудрить носик. — он поднимает руки — Ты знаешь, я не касаюсь твоей личной и половой жизни, если уверен, что твоя репутация от этого не пострадает.
Мы в гостевой с декоративным камином. Папа обходит и кладет руки на спинку одного из кресел, когда я встаю у бесполезной подставки под бревна.
— Что не так, Квин? Я не понимаю тебя.
— Я была бы не против знать, кто она до игры, пап. — Chicago Bulls открыли сезон победой — Ты так же не обязан посвящать меня в личную жизнь, но этот человек занял мое место.
— Действительно? Детская ревность? — улыбается.
— Я не ребенок, и в здравом уме, чтобы не ставить мисс Чейз во что-либо.
Папа спокоен. И все же теперь понимаю, почему его так беспокоило произошедшее в родительский день, ведь скандал касается его любовницы.
— Продолжай.
— Она не сумела воспитать дочь. Агата навредила моим подругам и мне, папа. Она ненормальная. — начинаю ходить по комнате — Скажешь, что ей не удалось это из-за работы? Бред. Чейз могла остановить гниение собственного ребенка на любом этапе. — только сейчас понимаю, что повысила голос — Ее дочь унижала и прибегала к насилию в моей Академии. Ты не можешь смотреть на Беллу, не думая о том, какая из нее мать.
Он стучит пальцами по коже кресла.
— Видимо, я тоже не преуспел в воспитании. Не буду оправдываться работой, ты права.
У меня подрагивает губа от его слов.
— Это сделала ты, верно? Тебя считают в Винкри за королеву. — отвечает на мое удивление — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Квин. Ты хотела убрать соперницу.
— Она мне не соперница. — поднимаю голову.
— Но ты это сделала.
Сажусь на подлокотник дивана, чтобы перестать мельтешить.
— Агата создавала хаос и унижала людей, которые на меня полагаются. Я не могла не предпринять меры. Думаешь, это мой пробел в воспитании или наоборот, умение постоять за себя?
— Женщинам свойственна жестокость, Квин. Ты поддалась этой тенденции. — раздраженно — Дедушка бы тобой гордился.
— Отправлю ему отчет. — в глазах дрожат слезы, которые могут вызвать только близкие — Это были неподдельные жалобы на противного ребенка в теле восемнадцатилетней итальянки. Я имела право предупредить студентов и родителей.
— Ты не имеешь права влезать в чужие жизни и национальную систему данных, через которую все это вытащили. Компьютерщики понимают схему работы хакера, но не могут пробиться через первый уровень или найти следы. — бесполезно ищут виновника — Кого ты наняла?
— Того же, кто рассказал об острове Мэн. — лгу — Я вижу в твоих глазах: сейчас ты сомневаешься, что твоя инвестиция может окупиться. Но я не знаю твоих ожиданий на мой счет. — опускаю плечи — Я больше всего дорожу Академией и друзьями. Извини, что нарушила несколько национальных протоколов, пока защищала их по-своему.