Я никогда не любила и не хотела Адама по-настоящему. Почему-то это становится понятно сейчас, когда я ищу лазейки, разбираюсь, почему мне настолько противен дедушкин вариант.
Фелтон занимал мои мысли, обидев идиотским пари, а в остальном — олицетворял мою мечту. Спортивный тележурналист. Сейчас кажется смешным, что я забыла об этом за два месяца обучения.
Ричард же… поднимаю голову. Он действительно что-то новое. И я бы хотела иметь возможность выбора.
Ричарду удается помогать мне в беседах, гладит по спине, но я не чувствую прикосновений из-за слоя ткани и биссера. Я провожу так час, не позволяя себе ничего более пары канапе, которые мне незаметно всучил Ричард и бокала просекко.
Я долгое время слежу на папой и Беллой в длинном фиолетовом платье. Наконец она оставляет его.
— На минуту. — прошу парня, а затем спешу во внутреннюю галерею, где догоняю папу — Это правда? — поворачивается — Я и Диккенс?
— Если бы я ни был уверен, что это то, что тебе нужно… — довольно твердо говорит он.
— Я никогда ни о чем тебя не просила…
— Это решенный вопрос.
Едва не топаю каблуком. Смотрю на папу снизу вверх. Его лицо непроницаемо.
— Деду стоило подождать, пока Ричард действительно тебе понравится.
Это все было ловушкой.
— Меня всю жизнь окружали мужчины. И пока что я не встретила ни одного достойного, мистер МакГрат Младший. — во мне говорит ярость.
— Слетай на шоппинг, купи теннисный корт или машину, Квин. — буквально рычит — Я пропущу твои слова, потому что знаю, как разговор с моим отцом выбивает из колеи.
Мой взгляд цепляется за два фиолетовых платья одной ткани, но разных фасонов. Чейзы. Белла и Агата.
— Ее ты тоже пристроишь, а затем дашь миллионы на терапевтический шоппинг?
— Прекрати. Я имею право на личную жизнь.
— А я нет? — всплескиваю руками.
— Разговор на эту тему окончен, Квин.
Папа быстро уходит. Нет. Он сбегает от меня, пока я стою у выхода из дома. Октябрьский ветер касается голой кожи, я покрываюсь мурашками. Прикрываю глаза. Интересно, кто именно мне сейчас испортит настроение: Адам, Агата или… Ричард на это способен.
— За кого-то решили судьбу, королевна.
Ставка номер два. Агата. Я открываю глаза, видя ее напротив с бокалом вина. Что она здесь забыла?
— Тебе помочь найти ближайший принтер, сучка? — копия, она всегда пытается слизать лучшее.
Агата так и размахивает темными волосами, покачивая до краев наполненный бокал вина.
Никакой агрессии, она — последнее, на что я готова тратить силы. Мне хочется сказать, чтобы она пошла так же кого-нибудь оттарахала за десять тысяч, как делает ее мать. Или что она выглядит так, словно ее никто не замечает, потому что так проще для всех. Но эти слова проглатываются, как и несколько капель вина, которое она выплескивает.
Я на секунду теряюсь, поднимая глаза. В одном из проемов галереи стоит папа, он видит, но не собирается ничего предпринимать. Только говорит:
— В конце концов, уладьте свои детские разногласия и возвращайтесь.
Папа не собирается вставать на мою сторону. В пору истерично рассмеяться.
— Тебе словно двенадцать… — усмехаюсь.
В лице Агаты мелькает испуг, очевидно, она что-то увидела в моих глазах.
Я выхватываю хрустальный бокал из ее рук и бью в стену позади себя. Это видит только девчонка и папа. Звук стекла не такой громкий, но вот мой голос… Вскрикиваю, смотря на отца. Пара человек уже рядом.
— Боже мой! Агата, что на тебя нашло?!
Я начинаю оглядывать себя, словно могла пораниться.
Для такого представления у меня достаточно людей — около двадцати. Ближе пробивается миссис Корс и мать Агаты.
— Она увидела, что я говорю с папой и взбесилась! Пустила бокалом. Кажется, стекло поранило ногу. — ничего не поранило.
Я отличная актриса.
Миссис Корс, пожилая светская львица со своими странностями, начинает меня осматривать.
— Я… я не понимаю. — люди перешептываются, не знаю, что делают папа, Агата и Белла — Что означает эта ревность. Пытается ли она причинить такой же вред собственной матери?
— Это выступление! — впервые слышу голос Беллы и ненавижу его.
— Она выдумала!
— Воспитывайте дочь порядочно. — яро моя соратница.
— Миссис Корс. — касаюсь ее пухлой руки, делаю вид, словно сдерживаю слезы — Зачем говорить о том, что исправить не в силах? Может, ее гневу, ее греху, поможет господь. Давайте разойдемся, я позову того, кто сможет это убрать. Простим и забудем, я напрасно привлекла внимание.
— Правильно, дитя. — половина присутствующих автоматически меня обожаю так же, как миссис Корс — Тебе помочь?