- Это же безумно древний ритуальный кинжал! Ты хоть понимаешь какую ценную реликвию держишь в своих руках?! - продолжал шипеть он, исходя пеной.
Как оказалось, мои догадки были верны - эльф приписал мне святотатство и окрестил варваром. В другой ситуации я может быть и почувствовала бы свою вину, но не теперь: я с уважением относилась к другим религиям и к их представителям, но я прекрасно видела на что способен этот кинжал, а уж поборником сил тьмы я точно не спешила становиться.
Не обращая абсолютно никакого внимания на истерию эльфа, я продолжила как ни в чем не бывало чистить рыбу, избавляя её от костей, плавников и других ненужных элементов. Когда с этим было покончено, а моя одежда, помимо крови, стала осыпана ещё и чешуей, я убрала кинжал обратно и придвинула камень поближе к огню, надеясь, что тот послужит мне сковородкой. Однако, особо я ни на что не рассчитывала: в своё время я крайне редко бывала в походах, но если подобный шанс всё-таки выпадал, была к этому готова: бутерброды, котелок, овощи, и банки с тушенкой всегда были под рукой. Так что проблем с приготовлением пищи никогда не возникало, а потому мою неосведомлённость в столь, казалось бы, примитивных вещах, вполне можно было оправдать.
Заметив, что Видящий так и не притронулся к еде, я обратилась к нему, и сообщила о том, что ему вовсе не обязательно дожидаться меня, и если он голоден - пусть приступает к еде. Не сразу, но тот понял смысл моих слов. Я что, опять выражалась слишком витиевато? В любом случае, мой спутник приступил к приёму пищи. Стоит сказать, это было достаточно увлекательно: всё равно что наблюдать за диким зверем в пределах его обитания - следить за таинством, недоступным для простых смертных.
Но вот хруст ломающихся костей, который то и дело доносился до моих ушей, значительно снизил мой первоначальный восторг. А потому, вернувшись к своим делам, я продолжила наблюдать за своей подопечной, изредка тыкая в неё палкой. Не знаю, что я хотела этим добиться, но так я хотя бы создавала видимость работы и ощущала себя хоть чуточку полезной.
Когда цвет рыбёшки стал более светлым, я аккуратно отодвинула камень при помощи ветки. Ну, будем надеяться, что все паразиты, которые были в ней, уже успели прожариться.
Помахивая в сторону рыбы рукой, я терпеливо ожидала когда она остынет. Прислушиваясь к урчанию собственного живота, я уже успела пожалеть о том, что не могу есть также свободно, как Видящий. Тот, кстати говоря, ел медленно и методично, будто пытаясь распробовать истинный вкус пищи. Но даже так, за то время, что я провозилась с одной рыбой, он вполне мог съесть весь оставшийся улов, но не сделал этого: употребив ровно половину, он отодвинулся, будто отказываясь от своих прав на остальное. По всей видимости, он отдавал их мне.
Улыбнувшись такому широкому жесту, я, тем не менее, отметила, что едва ли осилю столь большую порцию, да и если я буду возиться столь долго с каждой из них - закончим мы только на рассвете. Ну, и ко всему прочему, мне не хотелось вновь драконить Луноликого - он только-только успокоился, окрестив меня необразованной иномирянкой, что для меня звучало не так уж и обидно как он мог подумать.
Наконец-то дождавшись частичного остывания своего обеда, я отщипнула небольшой кусочек, и убедившись в отсутствии костей - отпустила его в рот, а затем, тщательно распробовав, проглотила. Еда была отвратительно пресной, ведь к моему глубочайшему сожалению, в округе не оказалось ни щепотки приправ. Впрочем, сейчас я была согласна даже на обычную соль, но и её мне бы ни за что не удалось добыть, а потому пришлось довольствоваться тем, что имелось.
Когда с рыбой было покончено, я с большим облегчением отодвинула камень подальше от себя. Покушать я конечно всегда люблю, но это при условии, что еда будет как минимум сносной, этот же случай не вписывался даже в такую категорию. В любом случае, потребности на время были усыплены, а значит пока что я могла забыть об этом, а к ужину мы, быть может, найдём что-то более съедобное.
Поднявшись на ноги, я отряхнулась, и, стараясь не смотреть на свою ужасно грязную одежду, размяла затекшие ноги. Вспомнив сколько времени занял процесс приготовления пищи, я тотчас же пожалела женщин, не заставших чудеса технологий.
Видящий как и прежде сидел неподалеку - медитировал с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе. Интересно, о чём он сейчас думал? Свойственны ли ему переживания подобно моим - терзания души, отголоски сомнений, неуверенность в себе? Или Видящих не тревожат подобные материи? Глядя на своего спутника, я совсем не ощущала его причастности к этому миру, он казался мне неведомым неземным существом, волею судьбы оказавшимся на бренной земле.