Как слепа была я, когда поверила, что мы действительно сможем ужиться! Верила, что смогу повлиять на эльфа и урезонить его характер! А на деле всё это время ходила с самым коварнейшим злом в своей собственной голове! Ну нет, если мы и проведём ритуал оживления, то лишь затем, чтобы я собственноручно растерзала этого божественного эльфа!
Утерев рукой упавшую слезинку, я подбежала к Хьюго, и нагнав - коснулась его руки.
- Прости меня, - прошептала я так тихо, как только было возможно.
Но Хьюго так и не остановился. Будто не замечая моего присутствия, он продолжил идти вдоль каменного коридора, покидая меня, как когда-то я - его.
- Ну, время не ждёт, - приблизился ко мне Матиес и в очередной раз махнул рукой в сторону арки, вынуждая меня идти вперёд.
Одарив его хмурым взглядом, я поспешила следом за Хьюго. На встречу неизвестности, в попытке отыскать выход. И искренне надеясь, что ещё не всё потеряно.
Глава 22. Услышь мой зов
Череда полуразрушенных коридоров привела нас в полутемное подвальное помещение. Пребывая в собственных мыслях и переживаниях, я не сразу заметила, когда мы перешли эту черту - между светом и тенью, но теперь весь окружающий мир выглядел действительно зловеще.
Опасаясь за собственную жизнь и жизнь Хьюго, я усиленно всматривалась в потолок, в попытке отыскать хрупкую конструкцию. Одно дело когда у тебя над головой бескрайнее небо, и совсем другое - когда твоя жизнь зависит от какой-то пары камешков.
Занимая мысли переживаниями, я старалась не подпускать их к единственно важному: оживлению Луноликого, которое состоится, если я ничего не смогу предпринять.
Эхо наших шагов отскакивало от темных стен коридора. Блеклое освещение, исходившее будто из самого воздуха, то и дело выцепляло темные силуэты, играя с тенями и с моим воображениям. Порой мне казалось, что мы не одни, и что культ Луноликого в действительности гораздо больше, чем я могла подумать. Я видела неясные силуэты, чувствовала едва осязаемые прикосновения к своей руке, и лишь молила о том, что это была всего лишь моя фантазия.
Узкие коридоры оставляли мало места для маневров, а враг был за моей спиной. С самого начало превосходство было далеко не на нашей с Хьюго стороне.
Стоит сказать, больше всего меня беспокоил даже не Матиес со своим ножом: его я считала неизбежной угрозой. Больше всего же, меня пугало молчание Хьюго и его напряженность. Несмотря на то, что ситуация едва ли способствовала диалогу, он мог бы дать мне знак, что всё хорошо и мы со всем справимся, но с каждым нашим шагом он будто бы ещё больше отдалялся от меня.
Что могло быть хуже безразличия и отстранённости любимого мужчины? Ощущая холод, исходящий от него, я чувствовала, как рушится наша связь - то, что мы выстраивали так долго и так упорно. Тот, кого я любила больше всего в жизни, и кого так страшно предала и ранила, казалось отказался от меня.
Недовольное бормотание Луноликого я уже не слушала. Впервые за долгое время, у меня получилось полностью игнорировать его. Будь мы в другой ситуации, я бы, наверное, обрадовалась этому, но сейчас уже ничего не имело смысла.
Ощущая, как окружающая нас тьма проникает и в моё сердце, бросая тень на все испытываемые ранее чувства, я удивляюсь какой наивной я раньше была. Всё, что советовал или говорил "Солнцеликий" было подернуто пеленой тьмы, а я будто не замечала очевидного. Если бы изначально я поняла его природу, не поступила ли бы иначе? Быть может, мы могли избежать всего этого? Раздумывая в таком ключе, я понимаю, что всё, к чему мы пришли, было неизменным.
Когда свет стал едва различимым, и я перестала видеть окружающие нас стены, Хьюго замедлил шаг. Он видел лучше, чем я, а значит у него были причины сбавить темп. Но, даже не обладая сверх чутьем, я ощутила некие перемены, произошедшие вокруг. Сам воздух будто изменился, став плотнее и гуще. Казалось, вокруг нас формируется нечто неосязаемое, но столь же реальное и вещественное, как и мы сами.
И именно в этой тяготящей обстановке, Матиес сделал то, что делать не стоило: коснулся моего плеча, пытаясь остановить. Мой сдавленный крик услышала вся округ. В следующую же секунду Хьюго оттеснил меня и оттолкнув Матиеса - прижал того к стене, сдавив горло. Но прежде, чем я смогла что-то сделать или сказать - рана Хьюго засияла серебристым светом, и он, как от удара, рухнул на землю. Сжимая кулаки, он скрипел зубами, но ничего не мог сделать: похоже кинжал полностью подавлял его волю. Я чувствовала его страдания. Ему было невыносимо больно, и я уже знала, что именно причиняет ему эту боль.